Книга Арктическое зло, страница 30 – Джим Чайковски

Однако объединяла их с Туровым не только работа. Связывающие их узы были гораздо прочнее, свидетельство чего сияло белым золотом на левой руке Ульянова. Именно он ввел своего друга в общество «Архангел», которое к тому времени уже легко открывало двери сильных мира сего и намеревалось добиться большего.

Похлопав друга по плечу, Туров крепко пожал ему руку и снял с вешалки пальто и меховую ушанку. Ульянов уже надел поверх военно-морской формы теплую шерстяную куртку. Выйдя из кабинета, они направились к лифту.

— Сычкин не говорил, удалось ли ему добиться желаемого? – спросил Туров, когда за ними закрылись двери кабины.

— Нет. Он только сказал, что хочет поделиться с тобой чем-то очень важным.

Туров нахмурился.

«Что это может быть?»

23:55

Выйдя из штаба базы, Туров почувствовал, как холодный ветер с моря проник ему под меховое пальто. Легкие наполнились солеными льдинками. Хотя весна была уже в разгаре, температура воздуха оставалась отрицательной, резко понижаясь с заходом солнца.

Туров и Ульянов спешили по темным улицам, ежась от холода. Они быстро подошли к зданию, освещенному мерцающими огнями газовых фонарей. В отличие от утилитарного здания штаба базы из стекла и бетона, это строение было сложено из камня, с окнами из стекла в свинцовых переплетах, с массивными сосновыми подоконниками. Высоко вверх поднимался деревянный купол, увенчанный православным крестом.

Это был храм Святого Причастия. Он стоял на этом месте уже больше ста лет. В советское время здание переоборудовали в тюрьму, но теперь оно снова стало местом поклонения богу, хотя на окнах по-прежнему оставались стальные решетки.

Поднявшись по каменным ступеням, друзья толкнули массивную деревянную дверь и оказались в полумраке притвора. Впереди, в противоположном конце нефа, горели толстые свечи, испуская теплый свет, отражающийся от богатой золотой отделки алтаря. Заново отштукатуренные стены были покрыты свежими фресками, в свете свечей до сих пор казавшимися сырыми.

Туров нахмурился, мысленно осуждая то, сколько средств было потрачено на восстановление церкви. Впрочем, нынешнее высшее руководство России считало возрождение Русской православной церкви своей первоочередной задачей. Церкви предстояло сыграть важную роль в духовном преображении страны, укреплении национального самосознания – или, как заявляли циники, в возвращении России к теократическим ценностям царской эпохи.

— Наверное, протоиерей до сих пор остается внизу, – сказал Ульянов, подводя Турова к лестнице слева.

Друзья спустились в подземелье. В то время как всему тому, что находилось над землей, было возвращено прежнее величие, подземелье по-прежнему упрямо цеплялось за свои советские корни. Каменные стены оставались голыми. Коридор освещался холодными люминесцентными лампами. Вдоль с обеих сторон тянулись камеры, запертые массивными железными дверями. Как и внешний вид, назначение подземелья осталось тем же, что и в советское время.

Здесь по-прежнему находилась тюрьма, и Церковь не видела причин изменять такое положение дел. Для Турова это была темная сторона возрожденного православия, которую оно тщательно скрывало от окружающего мира. Слово Церкви стало абсолютной истиной. Инакомыслие не допускалось. Задавать вопросы позволялось только Церкви.