Книга Зов лисы, страница 34 – Валерий Горшков

На Агату женщины не посмотрели, даже когда та подошла почти вплотную. Рассказчица, будто став ещё тише, уже почти шептала свою историю, а вязальщица продолжала самозабвенно уменьшать лежащий у неё на коленях клубок.

Не отвлёк их от своих занятий и вопрос о нойде.

— Мне нужен Ивой, — повторила Агата. — Он же тут живёт?

Наконец старушка замедлила спицы и коротко ткнула одной в сторону узкой, почти заросшей тропинки, идущей от остановки мимо магазина к чаще. Через десяток метров её поглощала сырая тьма, разлившаяся под елями.

— Последняя изба, — проворчала она вполголоса. — С красным ставнем. Только зря пойдёшь, старый глух как пень, не примет.

И снова женщины погрузились в свои тихие, отрешённые от окружающего мира дела. Постояв немного рядом в ожидании новых подсказок, Агата двинулась по неровной ухабистой тропинке. Та шла вглубь еловой рощи, изредка ответвляясь то вправо, то влево к сокрытым в зелени задним стенам жилищ — серым и лишённым окон. Они смотрели не наружу, а внутрь — туда, куда доступ чужакам был закрыт.

Дома выглядели крепко, но обладали каким-то затаённым видом, будто их намеренно старались сделать невзрачными, прижать поближе к зарослям малины и черники.

Со стороны тропинки деревня выглядела пустой, однако где-то за домами, внутри закрытой для посторонних территории, куда были обращены окна, кипела жизнь. В одном месте свистела коса и шелестела опадающая под её взмахами трава. В другом плакал маленький ребёнок. В третьем нож стучал по разделочной доске. Откуда-то тянуло рыбным супом и пшённой кашей.

Агата не сразу догадалась, что в увиденном никакой тайны не было — просто тропинка огибала жилища со стороны задних дворов. Главные улицы находились перед домами. Вот только было непонятно, зачем старушки послали её редко используемым путём. Скоро пришёл и ответ.

В какой-то момент тропинка под ногами почти исчезла — её очертания едва угадывались за примятой травой и редкими, рыжеющими на одной линии прогалинами глины. А в самом конце этого короткого и почти забытого участка показалось покосившееся крыльцо серой, почти чёрной от старости избы. Цвет дерева сливался с отбрасываемой елями тенью, и только ярко-красный ставень на окне позволял разглядеть дом нойда. В отличие от остальных в деревне, его парадная сторона выходила в лесу, а не к дороге.

Под высокой, поросшей мхом крышей дом Ивоя казался ниже других, словно пустил корни, и поднятая ими земля обжала стены. Не было видно ни изгороди, ни палисадника — одни лишь аккуратно сложенные чёрные поленья у стены да высокая, уже много лет не кошенная трава кругом.

Агата остановилась перед утопшим в зарослях крыльцом, глядя на провисшую низенькую дверь. Вдруг она осознала, что наступила тишина — не гнетущая, а спокойная, неторопливая. Птицы вокруг не пели, ветер в роще не шумел — лишь спокойно покачивал ветви и тени, будто и сам замедлился в этом месте.

Если бы не слова старушек возле магазина, она бы подумала, что старый нойд давно умер. Однако и они, и Вера Тимофеевна утверждали, что это было не так. Собравшись с духом, Агата шагнула к дому и постучала костяшками пальцев в дверь рядом с неровным кругом, нарисованным чем-то чёрным вверху створки.

Звук утонул в сухой доске, и снова избу окутала тишина. Прошло не меньше минуты, но никаких признаков хозяина внутри Агата не услышала. Решив, что либо тот куда-то ушёл, либо просто не слышал стука из-за глухоты, она потянулась к двери повторно.