Книга Дело о разбитом сердце, страница 43 – Наталия Журавликова

— Встречу в парке? Я? Да вы что! — Жерардина вскочила, чуть не выбив у меня из руки чай. Филби осуждающе гавкнул.

— В кармане потерпевшего была найдена записка от вас. Начеркана на куске салфетки. «Увидимся в парке. Жерардина».

— А… э… — замычала Новес. И забегала по комнате. Мы с Филби с интересом следили за ее маршрутом, хаотичным как путь хомячка.

Я поняла, что сам факт наличия записки ей известен. Иначе она бы начала кричать, что наверняка там чужой почерк. А тут вон как воспламенилась, но не доказывает что ее подставили.

— Не писала я ничего Хомеру, — сказала она с неохотой, остановившись посреди комнаты.

— То есть, записка не ваша?

— Я ее не видела, чтобы такое утверждать, — ответила Жерардина уже спокойнее.

И тут я пошла ва-банк.

— Мы сейчас это и проверим, — сообщила я, доставая из сумки ее самопрезентацию и записку в прозрачном пакетике.

Выложив все это добро на стол, я подождала, когда Новес приблизится.

— Да, почерк одинаковый, — кивнула я, — если, конечно, автор этого проекта — вы.

Мельком глянув на план развития отдела, Жерардина подтвердила:

— Да, это я писала. Настроение — это очень важно.

Тут я не могла с ней не согласиться.

— А почерк Хомера вы знаете? — спросила я. — Он же наверняка за то время пока был вашим руководителям, что-нибудь подписывал.

— Конечно, — согласилась Новес.

И я показала ей проект, автором которого значился Григор.

— Да, это он писал, — выдала Жерардина через некоторое время, придирчиво разглядев несколько страниц, перелистывала, вчитывалась.

— Даже странно, какой он на самом деле умник.

Вот подозрительно это, как ни крути! Тогда я вытащила последний проект.

— А кто автор этого труда? — я раскрыла папку на середине.

— Похоже на почерк Матиаса, — пожала плечами Новес, — но я с ним переписку не вела, если честно. Конечно, просматриваю иногда документы коллег и общие дела бывают. Так что да, это писал Колер. Видно, что очень старался и буквы выводил. Но эти вот его хвостики непричесанные все равно вылезают.

Я глянула, куда она пальцем ткнула. Мне не казалось это «хвостиком», скорее, завитушка. Но не как девичья кудряшка, а довольно изящная петля.

У меня не получилось сдержать вздох разочарования. Все же мысли у Матиаса не такие великолепные, как его внешний вид.

— Так что насчет записки? — напомнила я.

— Это моё, да, — с неохотой призналась Жерардина, — но для другого человека. И гораздо раньше написано.

— И для кого же?

— Это личное! — запротестовала красотка.

— Личное, да? А вы знаете, что находитесь в числе официальных подозреваемых?

— В чем? — испугалась Жерардина.

— А в том самом, — я зловеще ухмыльнулась, — в убийстве Григора Хомера. Поскольку сами хотели занять его место.

— Да что вы говорите такое! — возмутилась Новес. — Я умею проигрывать.

— Тогда, возможно, у вас был другой мотив.

Я вспомнила, как смотрят змеи. Немигающим, холодным взглядом. И очень терпеливым. Вот так же я сейчас уставилась на подозреваемую.

— Кому адресована записка, Жерардина?

— Одному человеку, который не имеет отношения к этому делу, — Новес судорожно дернулась.

— А книгу вы тоже ему дарили? — вынула я козырь из рукава. Пока словесный, потому что материальное подкрепление лежало дома у Бренды Холмс.

— Книгу? — она попятилась от меня.