Книга Дело о разбитом сердце, страница 44 – Наталия Журавликова

— Самому мужественному котику в память о нашей поездке, — процитировала я, почти не задумываясь. Кажется, это тоже способность Бренды, столько всего держать в голове.

Жерардина побледнела и начала хватать ртом воздух.

— Я не знала, что эта книга у него, — тихо призналась она, с трудом связывая свои вздохи в слова.

— Так у вас был роман с Григором Хомером? — приперла я ее последним аргументом. — Вы с ним поругались и убили его!

— Нет! Все не так! — сопротивлялась Новес. Губы ее затряслись и я побоялась, что ее придется возвращать в лечебницу с нервным потрясением.

— Не имела я любовной связи с Хомером, вы что! — она даже обиделась на мое утверждение и заговорила официальным языком.

— Но он откуда-то достал эти вот… свидетельства. И шантажировал меня ими.

— Денег требовал что-ли? — ужаснулась я. Личность жертвы становилась все более гнусной.

— Нет. Он велел мне написать провальную работу, чтобы Руис Шеллест не рассматривал мою кандидатуру всерьез. Иначе обнародует все мои любовные записки и прочее.

— Все же этот проект не в полной мере… э-э-э… отразил ваш потенциал? — удивилась я.

— Нет, конечно, — она опять обиделась, — я убрала оттуда две главы с конкретными предложениями по развитию и планированию.

— А почему вы не хотели обнародовать вашу любовную связь? — насторожилась я. — Зачем идти на такие жертвы?

— У меня как раз в то время появился мужчина, — всхлипнула Жерардина, — и мне не хотелось, чтобы именно в такой момент всплывали эти… ошибки прошлого. А сейчас все завершилось. Мы как раз поругались. И я вот…

Так, понятно, откуда у дамочки столько стресса. Сердечные переживания.

— И что, эта связь была такой уж ошибочной? — гнула я свою линию.

— Тот человек был женат. И я этим не горжусь. Но правда, не могу открыть его имя. Даже Хомер, думаю, не знал, кто это. Это давно уже в прошлом. Не нужно ворошить старое.

— Но как же все это оказалось у Хомера, если он не знал, кто ваш бывший возлюбленный?

Голова кругом уже от этой «Санта-Барбары», честное слово!

— Сказал, что у него свои каналы.

Дело становится еще более запутанным.

— Жерардина Новес, — строго сказала я, — завтра вы явитесь в управление и распишетесь в протоколе под вашими показаниями.

— А все, что я тут сообщила, оно может считаться официальными показаниями? — вскинулась подозреваемая.

Еще бы спросила: «А вы точно следователь?»

— Может, — веско кивнула я, — все, сказанное в присутствии детектива и его служебного пса, является показаниями! Итак, я вас жду! Идем, Филби!

— А мне не опасно оставаться тут сейчас? — тормознул нас у двери испуганный голосок.

— Конечно, нет. Матиас Колер — такой же подозреваемый как и вы. Мне кажется, у вас даже мотив лучше, чем у него. За такое бы я и сама пристукнула. И потом, если и правда за вами кто-то следит, сейчас он видит, что вас уже бесполезно устранять. Ведь я все что мне надо наверняка узнала.

Жерардина растерянно согласилась. Мне кажется, когда я хвалила ее мотив, у нее на лице появилось что-то вроде гордости.

Я очень хотела оказаться дома и как-то переосмыслить новую информацию. Поэтому свернула прощание, строго велев Жерардине не покидать Зидаир до окончания расследования, и пошла в кабриолет.

Итак, наша жертва — гнусный шантажист, если верить одной из подозреваемых. Допустим, она не врет. Тогда и Матиас мог написать свою работу под давлением. Интересно, чем его можно было к стенке припереть?