Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 127 – otium

— Я хотела сказать... — Руби оглянулась сначала на Майлана, затем на Эдди, и только тогда продолжила: — В общем, если что, то имей в виду: целитель Хопкирк — один из лучших специалистов в Мунго. И очень, очень хороший человек. Так что, если тебе понадобится помощь... — она переступила с ноги на ногу — высокие каблуки звонко цокнули о пол.

— Ну да, я знаю, — рассеянно откликнулась Лили. Воспоминания Амброзиуса мягко перетекли в думосбор, и над каменной чашей поднялось серебристое свечение. — Он ведет у Сева общую физиологию.

— А, — с явным облегчением протянула Руби. — Тогда удачи тебе. И поздравляю...

Да с чем тут поздравлять-то? Конечно, Эдди заинтересовался ее идеей, но еще неизвестно, сработает ли она... и не изменит ли он мнение после того, как своими глазами увидит тот ритуал. Но Лили кивнула и выдавила улыбку, и Руби экзотической бабочкой упорхнула к своему столу — только всколыхнулись складки лабораторной мантии, точно сложенные за спиной крылья.

Майлан уже успел нырнуть в думосбор, и Лили закусила губу, едва сдерживая нетерпение. Ой, если они и в самом деле решат выращивать слепок Квинтии, надо будет написать об этом Северусу... И Эмме тоже — то есть не об этом, а просто написать... Она допила чай, почти не чувствуя вкуса, и отставила чашку на стол, к коробке с печеньем. Эдди глубоко погрузился в чужие воспоминания — по его напряженной спине словно прокатывалась волна за волной, и мощные плечи закаменели, а пальцы добела сжались на резной ножке чаши.

Наконец он поднял голову. На его лице блестела испарина, светлые волосы завитками прилипли ко лбу.

— Ты права, — его голос был хриплым, взгляд — слегка рассеянным, как будто он никак не мог сосредоточиться на том, что видит перед собой. — Амброзиус и впрямь провел темный ритуал. Ну, что скажешь? — добавил он, обращаясь к Майлану — тот уставился на думосбор, выпрямившись на краю стула и часто-часто моргая. Над поверхностью чаши всплывал то галечный круг, то окровавленный нож с костяной рукояткой...

Лили передернуло.

— Маледиктус, ага, — едва слышно произнес Майлан. Потом облизнул губы и повторил уже более твердым голосом: — Нестандартная разновидность — он проклял всех потомков, не разбирая пола.

О Боже... Значит, он все-таки кого-то проклял. Но почему? Ей казалось, он хороший человек — и лекарство от темной скверны искал, и Квинтию любил, и спас того мальчика-сквиба...

— Чьих потомков? Своих? — приподнял брови Эдди.

— Нет, не своих, — на лицо Майлана постепенно возвращались краски. — Чьих — не знаю, сам понимаешь, из меня такой же эксперт, как из дракона герболог... Там спящее проклятие — при каких-то условиях оно проснется, и тогда они все обречены.

— Обречены на что? — Эдди откинулся на спинку кресла и устало помассировал виски. Над забытым думосбором поднималось серебристое свечение, и руны на ножке чаши отливали зеленым и синим.

— Да уж точно не превращаться в ежиков! — огрызнулся Майлан. — Не знаю я, ага? Там формула — что твои Дьявольские силки: темная, запутанная, тронь — задушит.

— Но ведь обряд проводился много лет назад — наверное, проклятие уже давным-давно выдохлось? — осторожно спросила Лили, и они оба повернулись к ней. Она прекрасно понимала, что цепляется за соломинку, но уж очень не хотелось считать Амброзиуса злодеем. Проклясть ни в чем не повинных людей, которые еще даже не родились — это самое настоящее зло, такое ничем не оправдаешь...