Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 152 – otium

Он пожал плечами, забрался под плед и во весь рост вытянулся на полосатом матрасе, закинув руки за голову. Его рот блестел от заживляющей мази, но этот блеск только больше подчеркивал все шелушинки и трещинки. Полы рубашки расходились на груди, обнажая розоватую, распаренную после ванны кожу. Черная дорожка волос по животу спускалась к пупку и уходила за резинку подштанников.

— Нет, я ничего не собирал, — наконец сказал он. — Просто долго бродил по улицам. Там... в общем, это длинная история. И не очень-то приятная.

— Ты же знаешь, что я не отстану, — Лили пристроилась к нему под бок. Уткнулась в подмышку, свернулась калачиком, умудрившись не запутаться в подоле ночнушки — он выпростал руки из-под головы, обнимая ее за плечи. Голой шеи коснулось что-то маленькое и холодное — скосив глаза, она убедилась, что манжеты его рубашки были тщательно застегнуты на серебряные запонки. Даже после ванны не поленился... Интересно, что у него там за шрам, раз он его так старательно скрывает? Опять промахнулся с Режущим, боится разноса и ждет, пока все окончательно заживет?

— Где-то с месяц назад мои исследования зашли в тупик, — начал Северус, рассеянно проводя ладонью по ее волосам. Потом запустил в них пальцы — и она чуть не замурлыкала, жмурясь и подставляясь под его руку. — Мы явно что-то упускали — что-то, связанное с темной скверной. Мне были нужны первоисточники: «Об исцелении недугов телесных и душевных» Квинтии Маккуойд и «De aqua amarissima» ее учителя Дамьена Кроткого — она собрала его записи и снабдила примечаниями...

— Что? — моргнув, Лили высвободилась из его объятий. Села на матрасе, по-турецки скрестив ноги, и уставилась на него сверху вниз. — Но там же язык четырнадцатого века! Английский, французский, да еще и латынь — просто голову сломать можно!

Северус возвел глаза к тяжелой кованой люстре. Расплылся в ленивой усмешке — как книззл, который так объелся, что может только щуриться на вожделенную канарейку.

— Переводчики, Лили. Это такие специальные маги, которые... ай! — он брыкнул ногой — Нарцисс, все это время чинно сидевший сбоку, подкрался и одним неуловимым движением цапнул его за пятку.

— Quomodo ceciderunt fortes^[9], — Лили назидательно воздела палец. — И так будет с каждым, кто выпендривается перед ближним своим.

Уязвленный в самую пятку выпендрежник обиженно сверкнул глазами, но ничего не сказал. Она показала ему язык, сгребла кота в охапку и затащила к себе на колени. И расправила подол ночнушки, пряча под него озябшие ступни — от камина по гостиной расходились волны жара, но снежная белизна за окном напоминала о зимнем холоде.

— Так вот, о книгах, — Северус снова стал серьезным. — Сначала мне пришлось кое-что сделать, — поморщившись, он потер предплечье. — Но потом я получил к ним доступ — они были у Темного Лорда, их ему отдал Регулус Блэк... И оказалось, что темная скверна — просто обычная болезнь.

Замолчав, он отвел взгляд в сторону. Уставился на напольные часы в резном корпусе из красного дерева — за стеклянной дверцей ходил взад-вперед начищенный маятник, и неподвижные гирьки отливали латунью.

— Обычная? В смысле? — нахмурилась Лили. Нарцисс топтался у нее на коленях и все никак не мог угомониться — она почесала его за ухом, погладила по спинке, и он плюхнулся на нее теплым пузом и затарахтел, будто мамин сломанный холодильник.