Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 69 – otium

Неужели Северус прав, и всего сорок лет назад маги считали магглов безмозглыми животными? Это же... все правильно, родители ее однокурсников — не деды и не прадеды, а всего-навсего родители. И если подумать, то и сейчас мало что изменилось, ведь даже знакомые гриффиндорцы, которые никогда не третировали ее из-за происхождения, совершенно не интересовались ее семьей. Как будто... как будто она для них человек, а ее маггловские родственники — всего лишь милые зверушки. Забавные, безобидные, глуповатые, не видящие дальше собственного носа... но не равные. Не такие, как они сами.

Она сморщила нос — ну да, не такие, держи карман шире... Та же Петунья относится к магам с такой опаской и брезгливостью, что чистокровным и не снилось. А отец с матерью, наоборот, и прогрессивнее, и дальновиднее магов — слышат разумные доводы, не шарахаются от нового и не разделяют чужих предрассудков... Да и вообще, какая разница, кто умеет колдовать, а кто нет? Если те и другие одинаково чувствуют боль, одинаково любят своих детей и в их жилах течет точно такая же кровь? Да даже у драконов больше мозгов, чем у некоторых людей!

Сердито фыркнув, она подошла к ограде почти вплотную. От пестрой каменной кладки тянуло незнакомыми чарами — вблизи магический барьер оказался холодным, как лед, и упругим, как резиновый мячик. Лили зябко обхватила себя руками... а потом подняла голову — и уже не смогла отвести взгляд.

Она была словно вулканическое стекло, словно облекшееся в плоть темное пламя — гибкая, стремительная, смертоносная, и выжженная растрескавшаяся земля у нее под лапами казалась продолжением ее чешуи. Сверкающие лиловые глаза, колючий гребень вдоль хребта, острые как кинжалы когти, длинный хвост... Она хлестнула им себя по бокам, присела, задрала к небу оскаленную морду, и из зубастой пасти вырвался язык, по-змеиному пробуя воздух, а потом дракониха развернула огромные кожистые крылья — и взлетела.

В лицо дохнуло ветром, повеяло застарелой гарью и острым, мускусным звериным запахом. Лили замерла в восхищении — хоть барьер и не позволял подойти ближе, но отсюда было видно все, каждый взмах перепончатых крыльев, каждая чешуйка на шкуре, словно облитой жидкой смолой. Жалко только, что гнездо оказалось далеко — спрятанное за кучами оплавленных камней и такое высокое, что почти полностью скрывало детенышей. Наружу торчали только две узкие мордочки, похожие на змеиные; тонкая чешуя на них еще не успела потемнеть и окончательно затвердеть.

Сверху послышался клекот. Дракониха кругами уходила в небо — перламутрово-серое, как изнанка ракушки; если бы не хвост и не форма крыльев, с такого расстояния ее можно было бы принять за огромную черную птицу.

За спиной зашуршал гравий. Лили обернулась — Северус вихрем вылетел из-за угла. Судя по нахмуренным бровям и стиснутым кулакам, его настроение колебалось между отметками «плююсь ядом» и «изрыгаю огонь, умри все живое», но при виде нее он остановился, несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом — она глазам своим не поверила! — выдавил кривое подобие улыбки.

Выглядело... мягко говоря, странно. Как если бы надвигающийся самум вместо того, чтобы вспылить и разбушеваться, вздумал строить из себя приятный средиземноморский бриз.

— Северус?