Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть II»
|
Какое-то время они ели молча. Лили бросила взгляд на улицу — там опять пошел дождь, и капли воды стекали по окну, оставляя на стекле длинные дрожащие дорожки. Волшебники и ведьмы придерживали шляпы и поднимали воротники мантий, спешили мимо, даже не оглядываясь на кафе, и темная брусчатка у них под ногами блестела от влаги. И только магазинчику напротив были нипочем и холод, и непогода: в витрине стояли в ряд телескопы, лежали груды свернутых карт, заманчиво мерцали астролябии и секстанты — словно обещая путешествия в далекие жаркие страны, где маги и магглы живут как братья и никогда не ссорятся... Заставив себя встряхнуться, Лили отвернулась от окна и сказала: — Слушай, я вот чего не понимаю. За дискриминацию магглорожденных сейчас штрафуют, так? Но еще сорок лет назад на магглов собирались охотиться — я слышала, даже закон такой чуть не приняли... — Так это магглы, а мы с тобой маги, — Берта пожала плечами, не отрывая взгляда от тарелки. — Да и с законом на самом деле было не так. Изначально это была идея мадам Мелифлуа, и она хотела не охотиться на магглов, а защитить их от бесконтрольных экспериментов Отдела тайн. Установить какие-то рамки — ну, знаешь, все эти гуманные штуки... что одного и того же подопытного нельзя привлекать слишком часто, нельзя постоянно стирать ему память и прочее в том же духе. А пока ее проект лежал в Визенгамоте, в него внесли поправки и полностью исказили суть ее предложений. И она сняла его с рассмотрения — вроде как за несоответствие Статуту... Она замолчала. Медленно помешала остатки супа, уставившись в него с таким видом, как будто пыталась гадать по тыквенной гуще. Серебряная ложка то погружалась на дно фарфоровой креманки, то снова выбиралась на поверхность. Лили в ужасе переводила взгляд с лица Берты на ее руки. Как... как она может рассуждать об этом так спокойно и отстраненно? Она же сама магглорожденная — значит, должна понимать... Тут даже не знаешь, что страшнее — сама изначальная идея или то, как ее исказили! Оказывается, Отдел тайн ставил опыты на людях, а потом стирал им память! И мадам Мелифлуа решила позаботиться о своих подопытных крысках, чтобы они не дохли так быстро... Господи, какая мерзость! Да их гуманизм хуже любой жестокости! В груди разливался цепенящий холод. Лили закусила губу, чтобы не закричать в голос — но тут над дверью звякнул колокольчик, и в кафе вошли трое авроров. Двое худых и высоких, один пониже ростом и укутанный до ушей; он принялся расстегивать тяжелый форменный плащ, и Берта встрепенулась, поднимая глаза от тарелки: — Ты что-то сказала? Извини, я задумалась. Второй из авроров тоже снял плащ и сел за столик — лицом к окну, и Лили увидела, что его правую щеку рассекает огромный багровый рубец. — Нет, я молчала, — возразила она. Низенький аврор наконец-то сумел размотать свой длинный шарф — в его облике чудилось что-то смутно знакомое... Батюшки, да это же Питер Петтигрю! Ничего себе... А кто это с ним? Точно не Блэк и не Поттер... — Со шрамом — Роджерс, — слегка нараспев произнесла Берта. — В сентябре его чуть не убили, он две недели пролежал в Мунго... А с палочкой — Эшли. Через неделю его убьют. Третий аврор закончил колдовать на свои ботинки очищающие чары, сунул палочку в рукав и направился к столику, за которым уже успели расположиться Питер Петтигрю и тот аврор со шрамом. Его щекастое, румяное лицо так и лучилось здоровьем. С чего... с чего она взяла, что через неделю он умрет? Ничего не понимая, Лили уставилась в мутные, затянутые поволокой глаза Берты — потом полуприкрытые веки медленно опустились... |