Книга Последний поцелуй вдовы, страница 12 – Лисавета Челищева

В его голосе прозвучало что-то вроде: "а жаль".

После ухода Витто я осмотрела комнату. На столике у кровати лежала книга в кожаном переплёте «Les Fleurs du Mal» Бодлера, с дарственной надписью: «À mon âme, pour l'éternité»

*Моей душе, на вечность.

Я попыталась читать, но строки сливались:

«Твой взгляд, как лезвие, мне в сердце вошёл,

И рана там цветёт, как алая роза на снегу...»

Сон пришёл беспокойный. Мне снился он — тот мужчина из прошлых видений. На этот раз он стоял у окна в библиотеке, держа в руках разбитую вазу. Руки его были в крови... Это он разбил её.

— Ты должна вспомнить, — прошептал он, сжимая осколки в руках.

Я проснулась с его именем на губах:

— ...Эскар?

...

Наутро стол в обеденном зале был накрыт лишь для одного: груши в сиропе, чёрный хлеб, кофе в серебряном кофейнике. Даниш не спустился на завтрак.

— Герцог уехал по делам, — пояснила горничная, избегая моего взгляда. — Он вернётся к вечеру.

Его отсутствие было ощутимым, как будто дом затаил дыхание, ожидая хозяина.

...

Скука загнала меня в карету. Я приказала кучеру ехать в Императорскую публичную библиотеку — место, где когда-то бывала с отцом в далеком детстве.

Центральный Санкт-Петербург встретил меня радушно. Я с любовью любовалась Невским проспектом: толпы чиновников в мундирах чинно шли по делам, дамы под зонтиками беседовали о чем-то, разносчики с корзинами ягод предлагали свой товар прохожим.

Вскоре мы подъехали к зданию библиотеки: колонны, пахнущие известняком, скрип половиц под ногами.

Я листала старые газеты, ища упоминания о своем прошлом, о Микаэле — но всё будто стёрлось. Ни некрологов, ни светских хроник. Кто-то подчистил все упоминания в газетах... Зачем?

У выхода меня ждал сюрприз. Девушка в простом платье и чепце бросилась ко мне, завидев меня с конца улицы:

— Барышня! Александра Васильевна! Вы живы!

Я узнала её — младшая служанка тёти, та самая, что подавала нам чай по утрам. Но имя...

— ...Лана? — сорвалось у меня с губ.

Девушка заморгала.

— Я — Дуня, сударыня! Вы... вы не помните меня?

Она схватила меня за рукав, шепча:

— Вернитесь! Вернитесь домой, барыня! Все думают, что Вас украли! Ларион Августинович организовал поиски...

Я вырвалась и побежала, не слушая её криков.

...

Даниш вернулся лишь к ужину. Он вошёл в столовую, одетый в дорожный тёмно-синий костюм, пелериной от дождя.

— Мой дом теперь в вашем распоряжении, Александра Васильевна, — заявил он, снимая перчатки. — В поместье Лоренских уже вовсю орудует Ваш "жених". Не советую Вам пока туда возвращаться. Мне будет очень радостно, если Вы останетесь моей гостей. Город для Вас тоже опасен. Орудует маньяк. По возможности, не выходите из дома... пока я не разберусь с вашим делом.

Его взгляд упал на моё платье (я снова надела зелёное).

— Послезавтра будут новости.

...

Когда слуги удалились, а Даниш уехал куда-то снова, я отправилась в манящую зону — крыло с кабинетом и читальней герцога.

Что я обнаружила: письменный стол, чернильница в форме ворона, стопка писем с печатями из Чешского королевства, трактаты по алхимии, сборник «De Umbrarum Regni» («О царстве теней») с закладкой на главе «Связь душ после смерти».

На камине рядом с книгами стоял портрет: маленький, в рамке под стеклом. Молодая женщина в зелёном платье. На обороте надпись: «Анна, душа моя. До встречи за зеркалом. 1845 г.»