Книга Последний поцелуй вдовы, страница 15 – Лисавета Челищева

Я и раньше слышала о графине Морозовой, что увлекалась модным мистическим делом — спиритизмом. Теперь во мне был трепет любопытства перед неизведанным.

Особняк Морозовых был самым заметным из своего ряда: трёхэтажный дом, с колоннами в стиле ампир. На фасаде — трещина от землетрясения 1829 года, которую так и не заделали. Говорят, по ночам из неё доносился шёпот усопших.

Подав руку Данишу, я поднялась по парадной лестнице. В складках моего платья — склянка с лавандовой водой, приятно холодила мою кожу.

Когда я вошла в холл, лакей в ливрее с вышитыми совами протянул мне маску Арлекина.

— Правила сеанса. Никто не должен видеть Вашего лица — произнес он, кланяясь.

Я надела маску, и в этот момент заметила ее.

Сестра Микаэля... Она стояла у мраморной лестницы. Без кринолина, в простом платье цвета васильков. Её волосы, тёмные, как смоль, были собраны в тугой узел, а в руках она сжимала кожаный футляр.

— Морин?.. — я окликнула девушку по имени.

Она вздрогнула, будто её ударили током. Потом — стремительный шаг вперёд, объятия, и её губы у моего уха:

— Александра... Я слышала, что ты пришла в себя... Прости, что не пришла навестить тебя. Было слишком много неотложных дел после похорон брата. Ты здесь тоже на сеанс?

— Да, я пришла с одним моим знакомым.

— Марина Алексеевна, Вас ожидает маркиз в музыкальном зале. — лакей сообщил торжественным голосом, поклонившись девушке.

Марина?.. Почему я назвала ее иначе? Морин?.. Существует ли такое имя вообще?

Её пальцы впились в мои плечи, и я почувствовала: сестра Микаэля знала правду.

Перед сеансом я укрылась в зимнем саду — комнате с заколоченными окнами, где среди мёртвых пальм стоял рояль с обгоревшими клавишами. Тут ко мне и пришёл его голос. Голос мужчины из моих снов прозвучал у меня в голове:

«Смертные — лишь тела. Как только это поймёшь, можешь рассуждать хоть до основания Туманных Земель о смысле жизни...»

Он звучал так, будто доносился из-под пола. Из-за зеркала...

...

Все приглашенные — около тридцати человек, собрались в голубой гостиной ровно в полночь. Гостиная была довольно аскетична — стены цвета угасшего неба и стол, накрытый чёрным бархатом. На нём — какая-то доска с буквами, окружённая 13 свечами.

Даниш помог мне присесть за круглый стол, опустившись на стул рядом. Он был в маске Бауты — венецианской «чумной» маске. Его пальцы барабанили по столу, выдавая нетерпение.

Несколько господ ютились в углу, за ширмой с вышитыми глазами. Они нюхали табак из флакона с крошечным черепом вместо пробки.

Старуха-медиум, её звали Ульяна Степановна — в платье, усыпанном звёздами из фольги, вскоре ввалилась в комнату. Её ногти были чёрными от травяных настоек.

Она, как сытая кошка, обвела всех медленным взглядом, торжественно воздев руки вверх.

— Начнем же наше таинство, господа!

Сеанс начался с вызова покойного мужа одной подавленный особы. Было скучно и примитивно. Старуха-медиум врала на голубом глазу, играя на эмоциях.

Но потом ее привлек мой спутник. Старушка старательно занялась спектаклем по вызову покойной жены герцого Вороновского.

— Ты не плачешь по мне, милый, — застонала старушка из темноты, подражая голосу молодой дамы. — С тобой красивая спутница... Она тебе так нравится? Клялся мне, что никого после меня... Соврал?