Книга Последний поцелуй вдовы, страница 123 – Лисавета Челищева

И вдруг, я почувствовала прикосновения. Сначала легкие, едва ощутимые, затем более настойчивые, ласковые.

Это были не руки, а нечто иное — тонкие, гибкие ветви, что тянулись ко мне, обвивая мои запястья, мои лодыжки. Листья, мягкие и бархатистые, скользили по моей коже, вызывая волну мурашек. Деревья вокруг меня, казалось, ожили, их ветви, покрытые мхом и лишайником, нежно обнимали меня, прижимая к своим шершавым стволам.

Я почувствовала, как тонкие корешки, словно пальцы, проникают под мою одежду, исследуя каждый изгиб моего тела, лаская кожу, вызывая дрожь. Это было странное, но невероятно чувственное ощущение. Лес сам, казалось, стал моим любовником, его прикосновения были повсюду — шелест листьев, что ласкал мои уши, мягкий мох, что щекотал мои бедра, гибкие ветви, что нежно обнимали мою грудь.

Низкий, вибрирующий гул наполнил воздух, он исходил от самих деревьев, заставляя меня дрожать от возбуждения.

Я закрыла глаза, представляя почему-то его. Последнего Жнеца... Лес целовал меня вместо него, его прикосновения были повсюду, тысячами невидимых губ, тысячами нежных прикосновений.

Я чувствовала, как моя кожа горит под ласками, как мое тело выгибается навстречу, отдаваясь этой древней, земной страсти.

Мой стон растворился в шелесте листвы, а тело, объятое этой неистовой, растительной любовью, слилось с самой землей, став частью ее вечной жизни.

...

Я распахнула глаза, пробуждаясь. ЦСП, Хроники Памяти... Я все еще была здесь. После той неземной ласки, я чувствовала себя одновременно опустошенной и наполненной новой, жгучей решимостью. Танец с забвением лишь усилил мою жажду истины. Я должна была найти себя, во что бы то ни стало.

На этот раз, словно невидимая нить вела меня сквозь бесконечные ряды пульсирующих кристаллов, мимо мерцающих сфер, где танцевали чужие жизни. Я больше не блуждала в отчаянии. Мой взор был прикован к одной точке, к тому месту, где, я чувствовала, ждала моя собственная история.

И вот, среди миллионов чужих воспоминаний, я увидела его — мой отсек. Он отличался от других — от него исходило нежное, но мощное сияние, словно тысячи звезд были заключены в его гранях.

Я трепетно протянула к нему руку. Створка отсека бесшумно отворилась, и передо мной предстали они — десятки, сотни томов, каждый из которых был воплощением одной из моих жизней, одной из моих ипостасей в бесчисленных мерностях. Они были из разных материалов — один из чистого света, другой из темного, как ночь, третий из переливающегося шелка, четвертый из застывшей лавы. Я собирала их, прижимая к себе, чувствуя их вес, их историю, их боль и радость.

С этой драгоценной ношей я направилась в запретную зону Хроник Памяти. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом озона. Стены были черными, и лишь редкие, тусклые огоньки мерцали вдалеке, освещая путь.

Я шла вперед, ведомая инстинктом, к тому, что должно было стать моим возрождением или моей гибелью.

И вот, передо мной предстала она.

Огромная, зияющая воронка, черная, как бездна, вращающаяся с пугающей скоростью. От нее исходил холод, что пронизывал до костей, и одновременно притяжение, что заставляло сердце биться в бешеном ритме. Это был портал, врата в то, что было скрыто даже от самых могущественных.

Без колебаний, с последним вздохом, полным решимости, я подняла все тома, что держала в руках. Их было так много, что они едва помещались в моих объятиях.