Книга Последний поцелуй вдовы, страница 66 – Лисавета Челищева

— Сан-дри-на! — Анатель бросился ко мне, но Вито определил его, взяв меня под руку.

— Нам нужно поговорить. В саду.

Мы вышли под луну, уже почти полную. Вито, обычно такой спокойный, сегодня казался… другим.

— Завтра решающий день, — начал он. — Совет Восьми изменится. Ты должна быть готова выступить перед ними с речью, почему должны выбрать тебя.

— Я готова.

Он посмотрел на меня, и в его глазах отразилось древнее тепло.

— Есть кое-что, что ты должна знать, дитя мое.

Тишина. Даже сверчки замолчали.

— Я служу Совету Восьми. Испокон веков. Меня назначили твоим дворецким, чтобы… подготовить тебя с детства.

— Что? Подготовить к чему?..

— Твоя душа должна была раскрыться. Судьба должна была сложиться определенным образом. И твои братья… — он замолчал. — Они должны были попасть в Колесо. Их память стерли не только для голосования. Они должны были забыть прошлый год. Как и ты.

Я отшатнулась.

— Ты… спланировал их страдания?

— Нет. Я лишь позволил судьбе идти своим путем.

— Ты — Нетленный?

Он кивнул, демонстрируя мне кольцо на пальце в форме огненного колеса.

— Мою память стирают, чтобы я помнил только свою миссию. Воспитывать тебя. Направлять.

Сердце бешено колотилось.

— Почему сейчас ты решил сказать мне это?

— Потому что завтра все изменится. И ты должна знать правду, прежде чем сделать выбор. — он поклонился, глубоко, как перед королевой. — Я всегда буду служить тебе, дитя. И завтра… все решится так, как должно.

Мой старый дворецкий ушел, растворившись в тени, оставив меня одну — с луной, туманом и мыслями, которые снедали меня изнутри.

Карета медленно продвигалась по затемненным улицам Дэсмура. Сегодня солнце было скрыто за черным диском затмения, и город погрузился в сумерки — не ночь, но и не день. Лишь редкие фонари, зажженные слугами Базилики, освещали путь.

Я сидела между братьями, их пальцы крепко сжимали мои. Наши одежды, вышитые гребом с кошкой и лилиями, переливались в полумраке. Ималдин нервно постукивал ногой, а Анатель смотрел в окно, его голубые глаза отражали мерцающие огни.

— Мы… по-чти прие-хали, — прошептал он.

Карета остановилась перед величественным зданием Базилики Совета Восьми. Ее черные деревянные двери, украшенные позолотой, казались вратами в иной мир. Нас встретили слуги в темных мантиях, их лица скрывали серебряные маски.

— Дом Лорелей, — произнес один из них, склоняясь. — Вам назначено место на балконе.

Мы вошли внутрь. Зал Базилики напоминал театральный — огромный, с высокими сводами, украшенными резными панелями из черного дерева и золотыми инкрустациями. Внизу, за длинными столами, сидели чиновники, советники, представители знатных родов. Среди них я узнала графа Вальдера с его вечной тростью, маркизу де Л'аскас в платье, усыпанном звездами, и старого герцога Орлана, чей взгляд был острым, как лезвие.

Нас провели на балкон, откуда открывался вид на сцену.

— Здесь будет решаться наша судьба? — прошептал Ималдин. — Пахнет не очень.

Анатель лишь крепче сжал мою руку.

На сцену вышли Инквизиторы в черных плащах с пурпурными подкладками. За ними последовала высокая женщина с серебряными волосами, собранными в тугой узел.

— Леди Элена де Монфор, — шепнул кто-то из слуг. — Главный арбитр голосования.

Женщина подняла руку, и зал затих.