Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 109 – Анна Лерн

От этих слов показалось, что по спине пробежал знакомый холодок. Я подняла глаза, невольно любуясь чётким профилем Тайного советника, в котором застыло что-то вечное и беспощадное.

— С чего вы решили, Дмитрий Александрович, что я могу стать вашим врагом? - усмехнулась я, пригубив вино.

— Потому что вы слишком тесно связаны с другим миром, а это всегда имеет последствия. Вы желанны для Тьмы, Татьяна. А она умеет соблазнять так, что устоять порой не под силу даже самым стойким.

Северский резко повернул голову. Его глаза светились внутренним, почти фосфоресцирующим светом.

— Что вас связывает с Юлианом де Вальмонтом? Вы появились в Петербурге всего за несколько дней до его прибытия. Слишком изящное совпадение, не находитe?

— Нас ничего не связывает, - ответила я, глядя прямо в его глаза. - Но ведь и вы, Дмитрий Александрович, водите с ним дружбу. Не так ли?

Северский рассмеялся.

— О, моя дорогая… С кем я только ни вожу дружбу в этой юдоли теней! Что же касается Юлиана… в каком-то смысле мы с ним действительно одной крови. Но помните: в стае хищников родство - лишь повод знать, куда именно нанести смертельный укус.

Я собралась с духом и снова задала ему мучивший вопрос, на который так и не получила конкретного ответа даже от отца Зосимы:

— Скажите же мне, наконец, кто вы на самом деле, Дмитрий Александрович? Без всех этих двусмысленностей, недомолвок и светских масок. Кто вы?

Тайный советник медленно поднялся со своего места. И, подойдя вплотную, склонился надо мной, упёршись в подлокотники. Я оказалась в ловушке между мощными руками и спинкой кресла. Лицо Северского было так близко, что я видела каждую искру в его ледяных глазах, которые теперь казались прозрачными, как арктический лед.

— Если я скажу вам правду, Татьяна Фёдоровна, ваш мир никогда не станет прежним, - прошептал граф. - Мой отец не знал милосердия, он был тем, кто восстал против небесного порядка, чтобы править хаосом. Этого достаточно?

Я не могла дышать. Его опасная притягательность накрывала меня волной, лишая воли. Сердце трепетало, как пойманная птица, но это был не страх, а восторг перед бездной. Губы графа коснулись моих… И в этот момент мир вокруг нас разлетелся на тысячи хрустальных осколков. Мне казалось, что по венам разливается не кровь, а расплавленное серебро. Каждая клеточка моего тела отозвалась на нашу близость. Это было наивысшее, почти невыносимое удовольствие. В его поцелуе не было нежности, но был такой затягивающий омут и такая жажда, что я поняла: отныне я принадлежу этому сумраку также сильно, как самой себе. Я слышала прерывистое дыхание Дмитрия и в этот миг была готова сгореть в этом пламени, лишь бы поцелуй никогда не заканчивался.

И вдруг Северский отпрянул так резко, словно вместо меня появилась ядовитая змея. На мгновение его зрачки сузились, вытягиваясь в тонкие вертикальные щели, но тут же снова стали человеческими. Страсть, ещё секунду назад бушевавшая в его взгляде, стремительно остывала, превращаясь в мертвенный холод.

— Я прошу вас уйти.

Тайный советник резко дёрнул за шнур колокольчика, вызывая прислугу.

— Но… - я замерла, ошеломлённая этой внезапной переменой. – Я…

— Татьяна Фёдоровна, - перебил он меня. Тон графа был безупречно вежливым, но при этом грубым, как удар наотмашь. - Наш вечер исчерпал себя. Мой экипаж доставит вас домой. Нам более не о чем говорить.