Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 190 – Анна Лерн

Увидев чернокнижный фолиант, граф склонился над жутким посланием. А когда выпрямился и повернулся ко мне, его глаза были полны такой ярости и боли, что мне стало страшно.

— Это я виноват. И Вальмонт воспользовался этим. Каждой каплей моей слабости.

— В чём ты виноват? - я не понимала, каким образом Дмитрий мог помочь Тьме.

— Я был в Летнем саду, когда вы с Бесовой заманили туда Нуара. И только благодаря моему участию вам удалось его обездвижить. Вернее, не моему... а моего отца. Но так как помощь была нужна тебе, и все мои помыслы тогда были только о твоём спасении, маятник засчитал это как призыв. Тьма хитра и изворотлива... Она приняла мою любовь как плату за вмешательство силы. Но я знаю, как это исправить. Больше не будем ждать и давать им время на второй шаг.

Граф взял меня за руку и потянул к выходу из комнаты.

— Что ты делаешь? - взволнованно воскликнула я, не поспевая за его широким шагом. - Куда мы?

— Рублю на корню то, что сам и совершил! - отрезал Дмитрий, не оборачиваясь. - Если они хотят Чёрного венчания, то мы совершим наше - истинное. Прямо сейчас.

Всё последующее происходило словно во сне. Всю дорогу Северский не отпускал моей руки. Когда экипаж остановился, я выглянула в окно и поняла, что мы у Троице-Сергиевой Приморской пустыни.

Граф вышел первым и, не дожидаясь, пока я спущусь, буквально снял меня с подножки. Как только мы ступили за ворота монастыря, Дима побледнел, на его лбу выступили крупные капли пота.

К нам тут же подбежал молодой монах.

— С вами все хорошо, господин? Вам дурно? Может, воды?

— Нам нужен отец Паисий. Срочно! Прошу вас, проводите нас к нему немедля! – взмолилась я.

Послушник быстро пошёл вперёд, постоянно оглядываясь на Дмитрия. Он привёл нас к келье игумена и постучал в дверь.

— Ваше Высокопреподобие, отец Паисий! К вам посетители… крайне спешные.

— Пусть войдут, - раздался изнутри знакомый голос, и мы переступили порог.

Игумен поднялся из-за стола нам навстречу. Его проницательный взгляд скользнул по мне и остановился на Северском.

— Дошли-таки до предела, дети мои? - тихо произнёс отец Паисий, осеняя нас крестным знамением.

Дмитрий с трудом держался на ногах, глаза графа потемнели от боли.

— Отче… - хрипло выговорил он, - обвенчайте нас. Сейчас.

Игумен подошел к графу и положил руку ему на плечо.

— Трудный путь ты выбрал, Димитрий. Но врата открыты для кающихся. Отец Зосима не оставил тебя, и я не оставлю. Идите за мной.

Мы спускались по узкой каменной лестнице в нижний храм. Дмитрий с трудом переставлял ноги. С каждым шагом ему становилось всё тяжелее погружаться под своды святого места. Порой мне даже казалось, что он сейчас потеряет сознание. Таинство началось. Когда отец Паисий возложил венцы, я взглянула на графа. Его била крупная дрожь, но он стоял прямо, не издавая ни звука. Пальцы, сжимающие мою руку, были горячими.

— Венчается раб Божий Димитрий рабе Божией Татиане...

Под конец ритуала, когда игумен начал читать завершительную молитву, печать на моей спине внезапно вспыхнула адским огнём. Глаза на мгновение застлало багровой пеленой. Но я лишь крепче вцепилась в руку мужа. Что была моя боль по сравнению с тем адом, через который он проходил сейчас, чтобы перед лицом Бога назвать меня своей женой?