Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 155 – Дарья Гущина

И после паузы добавил:

«И ещё. Блёд заметил, что сила Небытия обрезает связи с родными по крови. Второго близнеца выявить почти невозможно. Небытие меняет кровь и стирает родственность, но внешнее сходство часто сохраняется. Как и сходство в наговорах и иных следах. Изделия Жалёны и её сестры будут похожими, как оттиски. Словно почти одними руками созданные. Разницу заметит лишь тот, кто знает о близнеце. Теперь ищейцы знают точно».

— То есть мы всё-таки пригодились, – с иронией заметила я. – Хоть нас и считают в расследовании явно лишними и недостойными сведений.

Вернувшийся Сажен посмотрел на меня с предостережением. Я пожала плечами: мол, ну ладно. Отставила пустую тарелку и посмотрела на ходики.

— Как ощущения, Саж?

— Почти готов, – скупо ответил он и вернулся к завтраку, который ему никак не давали прикончить.

В третий раз я мешать не стала. Молча пила чай, грызла печенье и вспоминала планы шести подземных колец. Нет, пожалуй, семи. Пара склепов из тех, в которых покопалась Гулёна, уже на седьмом подземном кольце. Если ему действительно нужны её следы, значит, придётся спускаться и туда.

Надеюсь, трёх часов ищейцу хватит. Второй раз я в подземелья не полезу – других дел навалом.

Сажену прилетело что-то почтовое – на столе вспух клубок из молний, из которого выпал туманный лоскут. Потом второй. Потом третий. Ищеец пил чай, вбирал лоскуток за лоскутком и дёргался всё больше. Я даже заподозрила отказ: сейчас бросит, что у него другие дела, и улетит. Но – нет.

— Идём? – он встал и убрал грязную посуду в мойку.

— Соберусь, – я тоже встала. – Если что, ниже третьего кольца холодно.

А значит, куртка, шарф, сапоги и наговоры тепла под одежду. Сумку с водой, зельями и перекусом на всякий случай. Карты. Ну и посох – да, с тобой, друг, мы позже обязательно пообщаемся.

Сажен спустился в подвал первым – он честно проверял его несколько раз в день, раз жить напросился. Когда я подошла к открытой двери, ищеец уже спускался по лестнице, со всех сторон подсвеченный красным.

Раньше так далеко он не заходил, поэтому, конечно, сразу начал интересоваться:

— Рдян, а здесь что? А тут?

— Сначала – просто подвал, – я закрыла дверь и разожгла на ладони праховое пламя. – С одной стороны семейный склеп и наши отходные столы, с другой «холодные» и «ледяные» кладовые. Раньше в доме жило много людей – и семьи смотрителей, и помощники, – а подвал маленький. Поэтому всё в одном месте. В комнаты не лезь, может ошпарить. В семейный склеп вход лишь для кровных или посвящённых. Меня подожди.

— Столы же ледяные, зачем ещё и в подвале лежать? – искренне поразился он.

Я спустилась по лестнице и пояснила:

— Здесь стол питается от святилища. Дома отходной стол – часов на шесть-восемь, а в подвале спишь седмицами, как в склепе. Я первой иду.

Сажен прижался к стене, и я протиснулась мимо него вперёд. И заметила, как недовольно и болезненно он сощурился на свет.

— Не нравится – отставай, – я выше подняла пламя. – На первом кольце ещё темнее, и мне без света там никак. И, Саж, береги голову. Мои предки были немногим выше меня.

— Мелкие, – хмыкнул ищеец.

— Нормальные, – с достоинством отрезала я, подходя к последней двери, за которой скрывалась лестница на первое подземное кольцо. – Это вы большие.