Книга Ведьмин дар, страница 134 – Дарья Гущина

— То-то же, – Вещая видящая наблюдала, как я, дрожа от ночной прохлады и участившегося дождя, смываю кровь и обрабатываю раны.

Наставница не любила, когда на неё смотрят, и я всё делала, стоя к ней спиной. Ощущая себя одновременно и дискомфортно, и защищённо. «Ящерка» наколдовала над скамейкой тёплый полог-беседку, под который я нырнула, закончив санитарные дела, чтобы вытереться, одеться в сухие джинсы и свитер, переобуться и сесть, снова вцепившись в трость.

— Да будет, – осторожное прикосновение к макушке, и я вздрогнула. – Будет уже. Трясёшься как после первого.

— Такой у меня… первый, – оправдалась я и залпом выпила лечебное зелье. – Такой… Почему ты никогда не рассказывала?..

— И верно, – безэмоционально заметила старая вещунья, – никогда. Ни в одной сказке. Ни в одной легенде.

Я вспыхнула.

— Но ведь это… – попыталась оправдаться по-детски.

— Аделина, – нахмурилась она, – не позорь мои седины. Не вынуждай меня стыдиться тебя и того, что я была твоей наставницей.

— Прости… – я опустила голову, снова зарываясь пальцами в непривычно короткие волосы. – Мне просто… нехорошо.

— Отвыкла, – констатировала старая вещунья. – Засиделась. И забила голову чепухой. Тебе не нужны личинки и куколки. Тебе нужен готовый.

— Нужны, – заупрямилась я. – Чем больше доказательств, тем лучше.

— Тогда цени всё, – сухо заметила она. – Почему сидишь?

И я снова подскочила. Провела тростью по земле, подзывая «змеек», и вытащила из заднего кармана грязных джинсов прозрачную коробочку – бывший браслет и бывшую же иглу, которую я всадила в «ворона». За тонкими стёклами темнело несколько капель живой крови. И, пропитанные кровью нечисти, остатками силы и прочей информацией, сползались на скамейку мои верные разведчицы.

— Упакуй, – велела Вещая видящая. – Заберу и передам Руслане.

И я вспомнила.

— Пожалуйста, не трогай Русю, – попросила я тихо, дрожащей рукой собирая «змеек» в кучу, – не вмешивай. Ребёнок же…

— Она куда меньший ребёнок, чем ты сейчас, – проворчала наставница. – Она знает. И понимает. А тебе предстоит непростая дорога – от того, что ты увидела и услышала, до того, что поняла и приняла. Но шанс есть. Если поторопишься. Хотя ты…

— …ещё не готова? – я хмыкнула. – Удавка повторяла это по десять раз на дню. Что не помешало мне выжить и закончить начатое. И снова выжить и приблизиться к завершению «клятвенного» дела.

Вещая видящая вздохнула и снисходительно объяснила:

— Всё для вашего же блага. Чтобы вы не останавливались. Чтобы не превращались в окаменелости. Чтобы не теряли потребности в учёбе и готовности учиться. Всегда и везде. У новых наставников, у мира, у жизни. У самих себя. А что происходит с готовыми,ты видела. Закрывающий небо не ожидал такой прыти от маленькой, очень юной по нашим меркам ведьмы – без «угля», без силы, без меня рядом. Я хорошо его знаю. Он испугался. Не тебя, нет. Себя. Своей слабости перед обычной… едой. Своей уязвимости, о которой давным-давно забыл.

Я достала из рюкзака пакет и собрала в него вещдоки. И осторожно спросила:

— Но почему?.. Как они оказались у наблюдателей?

— По Договору, – выплюнула ненавистное слово наставница, – ведьмы были обязаны отказаться от использования тьмы. Вообще. Это потом наблюдатели поняли, что без тёмных Верховных они беззащитны и согласились на поблажки, но тогда… Тогда нас обязали или собственноручно уничтожить порождения тьмы, или поместить в схрон. А нечисть – это чистая тьма. Конечно, мы выбрали схроны, но наблюдатели добрались до ключей-хранителей, и… – короткий вздох, и сухое: – Мы растили свою нечисть как помощников – как боевую поддержку. Светлая сторона дара – одна опора, знания; тёмная сторона – вторая, работа. Голова и руки, мысль и дело – вот что такое дар. И вот на чём воспитана наша нечисть.