Книга Ведьмин дар, страница 147 – Дарья Гущина

— Ещё. Люди.

— Отдай безымянного, – я сурово взялась за пробку. – Помни, мы же обещали. Держи себя в руках. Себя, – повторила резко, – а не добычу. Отпусти.

«Богомол» вдруг хлюпнул носом как ребенок, у которого отняли заветный леденец, и швырнул сущность на тропу, поближе ко мне. И снова золотой вихрь, горячая от «новоселья» бутыль, бурлящая жидкость – и вязкая тишина. Я закрыла пробку и прислушалась, но туман поглощал все звуки, даже эхо нашего недавнего спора.

— Сколько? – спросила хрипло.

— Пять. Или семь. Или… десять, – заколебался мой спутник. – Не понимаю. Запаха вроде на пятерых, но движения…

— Это иллюзии. И одухотворенные мысли, – я спрятала флакон в карман. – Фишки иллюзионистов и телепатов. Полагайся только на запах. И… помоги мне. Надо спуститься к озеру. Сойдём с тропы. А мумию пока не трогай. Пусть лежит. Пригодится.

В этом месте спуск был очень крутым и гнусным для нездорового человека, но бежать до простой тропы времени не осталось. «Богомол» легко скатился по жухлой траве вниз и протянул ко мне призрачно-тёмную лапу – длинный жгут руки, широченная костлявая «ладонь» с длинными паучьими пальцами.

— Садись, – предложил он. – Не бойся, вещая.

Я села и словно в свёрнутом пуховом одеяле оказалась – холодном, зыбком. Рука живо стянула меня вниз по неудобным кочкам и выступающим из земли древесным корням, и «богомол» впитал конечность, бережно вбирая каждый кусочек тьмы.

— Затаись, – посоветовала я, устраиваясь на ближайшей кочке и доставая из кармана небольшой серо-голубой голыш с вкраплениями слюды. – И держи под контролем свои аппетиты. Людей мы обещали кое-кому другому. Не обессудь.

Мой спутник понятливо вздохнул и устроился рядом по-турецки, любопытственно поглядывая за ворожбой. А я закрыла глаза, прижала ко лбу камень, прошептала наговор – и увидела:закрытое густым облаком озеро, расползающийся по лесу туман. Вдохнула, выдохнула и стала им – туманом.

Я не сходила с места – и шла. Мои бесплотные ноги проходили через пни и сквозь кусты, обтекали влажные стволы деревьев, скользили по жухлой траве и паутинным корням. Моё бесплотное тело текло холодной скользкой змеёй, не ощущая ни боли, ни усталости. А мои руки искали. Пятеро, да. Пятеро живых, с бьющимися сердцами. И снующие по лесу многочисленные безликие тени.

И прежде всего живых надо разделить.

Я подняла руку, соткав из тумана приметный силуэт, и поманила за собой одного оглянувшегося.

— Тебе добыча достанется, – прошептала ему на ухо. – Ты победишь. Ты выиграешь. Тебе слава. И повышение. Вдохни глубже и…

Он сорвался, молодой дурак – в погоню. И в озеро. Я быстро сгладила потревоженную воду, поглощая звуки. И снова скользнула к лесу, пощипывая по пути дурман-траву, разнося её запах, растворяя в сыром воздухе вязкий и сладковатый хмель.

— Мне что-то показалось… – неуверенно пробормотал следующий. – Здесь кто-то… есть.

— Проверь, – шепнула я, обнимая его за плечи. – Один шаг, приятель…

И короткий полет в скрытый овражек. И древесные корни оплетают неподвижное тело, и новая трава прорастает сквозь добычу, и земля расступается, забирая своё, торопливо пряча труп под влажной листвой. А я устремляюсь за очередной жертвой.

Никакой видимости. Никакой опоры. Никаких подсказок. И никакой жалости. Вы пришли на чужую территорию с войной. Так получите, что хотели. Тяжёлая душная тьма. Туман, хватающий за руки, заплетающийся в ногах, толкающий в спину. И насмешливо-довольный прищур оранжевой луны, скрытой тонкой пеленой облаков и высокими шатрами берёзовых крон.