Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 93 – Бронислава Вонсович

— И какие признаки заболевания?

— Зачем тебе? – неохотно спросила я.

— Затем, что я уверен, что именно их ты вчера и вычитала, не так ли?

Я отвечать не стала, да он ответа и не ждал:

— Почему ты считаешь, что кто-то из твоей семьи его отравил?

— Он прожил почти семь лет после первых приступов, – неохотно пояснила я. – А значит, ему давали противоядие и точно знали, что нужно давать.

— Иви, человек, решивший отравить, не стал бы давать противоядие, – заметил Рихард, – да еще так долго.

Действительно, об этом я вчера и не подумала, настолько меня поразил сам факт убийства дедушки. Возможно, все совсем не так, как я себе напридумывала. Но точно ответить мог только от один человек – мой отец, а вот у него-то сейчас спросить невозможно.

— Рик, давай съездим в Корнин и узнаем? – жалобно предложила я. – Эта неопределенность для меня хуже смерти. Я с ума схожу. А так спрошу и успокоюсь.

Я готова была подхватиться и бежать хоть сейчас, уже не обращая никакого внимания на опасность, грозящую от Хайнрихов.

— Нас просили никуда не ходить, тем более – не ездить, – ответил муж. – Не волнуйся, я уверен, что твой отец и так скоро появится. Инор Хайнрих постарается вытащить сына через инора Бринкерхофа.

— А вдруг нет? – обреченно спросила я. – Было бы куда верней, если бы мы съездили сами.

— Если даже не принимать во внимание просьбу моего отца, – возразил Рихард, – мы можем разминуться с твоим по дороге в Корнин. Давай подождем здесь. Книжку интересную почитаем.

Он успокаивающе меня обнял, но спокойнее не стало. Хорошо ему: ведь не инор Брайнер подозревается в таком неблаговидном поступке, и неизвестно, сколько времени придется мучиться неопределенностью. Но, к моему большому облегчению, Рихард оказался прав, и уже вечером того же дня папа, весьма встревоженный, вломился в нашу квартиру, даже не обратив внимания на преграду в лице моего мужа.

— Иви, что ты вытворяешь! – завопил он. – Почему ты не взяла у своего деда более подходящую фамильную черту, чем упрямство? Сейчас ты делаешь хуже только себе и никому более. Тебе просто надо смириться, что ничего не изменить. Смириться и принять.

— Нет, папа, это вам с Хайнрихами следует смириться и оставить нас в покое! – Возмущению моему не было предела. – Вы на меня уже весь государственный запас любовных зелий перевели!

— А что, и такой есть? – иронически спросил Рихард и попытался вклиниться между мной и папой.

— Есть, нет, какая разница! – раздраженно ответил папа. – Думать сейчас надо только о том, что Ивонна все-таки выпила это проклятое зелье! Лучше бы ты, дочка, мое выпила, чем эту орочью поделку!

— Хочешь сказать, твое вкуснее? – не удержалась я.

— Хочу сказать, что у моего срок действия короткий, и он не влияет на мозги, – разозлился папа. – Вон, ты всего ничего под действием находишься, а уже ничего не понимаешь. А что дальше будет? Совсем свихнешься. Так что собирайся, пойдем к Клаусу.

— Папа, на меня не подействовало зелье, – пояснила я. – Если Клаус тебе так дорог, можешь его навестить, но один.

— Ты уверена, что не подействовало? – подозрительно спросил папа. – Мне вот кажется, что с головой у тебя явный непорядок. Иви, нельзя терять времени, иначе это плохо закончится.

— У. Меня. С. Головой. Полный. Порядок, – четко выделяя каждое слово, сказала я. – Именно поэтому у меня вчера возник к тебе один очень серьезный вопрос.