Книга Право на эшафот, страница 58 – Бронислава Вонсович

— Дон Густаво, а не вы ли не так давно выступали за то, чтобы девушкам вообще блокировали магию?

Теодоро откинулся на спинку дивана. На лице его появился живейший интерес, подобного которому я не заметила при упоминании о невесте. Надо же, оказывается, монаршая рука не только обещана, но уже почти отдана. И это при том, что девушки в этой стране ничуть не уступают зарубежным. Уж одна точно. Нет, портрета принцессы я не видела, но все равно была убеждена, что она мне уступает внешне. И внутренне. Внезапно показалось, что это не моя убежденность, а той, кому раньше принадлежало тело. Так сказать, остаточное отношение к окружающим.

— Я и сейчас на этом настаиваю, – неожиданно ответил дон Густаво. – Не только девушкам, но и юношам, которые не контролируют дар и не занимаются его развитием, магию следует блокировать во избежание несчастных случаев. Либо ты учишься и берешь под контроль все, что тебе дано, либо расстаешься с силой. И это должно быть закреплено на государственном уровне.

Он повернулся к королю, тот кивнул с некоторой ленцой. То ли подтверждал, что услышал, то ли собирался воплотить идею дона в жизнь.

— У Эстефании с контролем было все в порядке, пока она не попала в королевскую тюрьму, – обвинительно заявила тетя.

— Донья, так то, что было, не значит, что будет, – мягко возразил дон Густаво. – Не лучше ли…

— Нет, – высокомерно прервала его тетя. – Мы как-нибудь без вашего участия разберемся, что нам делать. Девушке из семьи Эрилейских не место в вашем притоне.

— Простите, донья, как-как вы назвали учебное заведение под патронажем нашей монархии?

— Оно не только под патронажем нашей монархии, – ехидно заметила тетя, – но и под патронажем других Сиятельных донов. Как будто им мало домов специфической направленности, где такой интерес более уместен.

Похоже, выпускницы университета пользовались определенной репутацией. Или таковую создавали кумушки, подобные моей тете?

— Как вы смеете, донья! – грозно вскричал дон Густаво.

Усы у него встопорщились, словно он собирался ими нападать. Ректор не выглядел грозным, но это не значит, что таковым не был: кого попало не назначили бы на столь ответственную должность.

— Мне кажется, донья, вы пытаетесь меня оскорбить, – скучающим тоном вклинился в их милую беседу Теодоро, остановив жестом не на шутку разозлившегося дона. – У меня нет других интересов в университете, кроме как финансирование обучения специалистов. – И почему-то посмотрел на меня.

Наверное, таким образом пытался намекнуть, что сейчас его интересы находятся в этой гостиной. Тетя это тоже отметила и недовольно нахмурилась.

— Извините, ваше величество. Я принимаю близко к сердцу судьбу племянницы, а у вашего университета слишком специфическая репутация, чтобы я разрешила Эстефании хотя бы прогуляться по той улице.

— Не выдумывайте, донья, – окончательно вышел из себя дон Густаво. – Что за ерунду вы говорите?

— Скорее всего, донья Селия хочет воспользоваться потерей памяти племянницы и внушить ей нужные мысли, – ехидно заметил Теодоро. – Эстефания, поверьте, в нашем университете ничего страшного не происходит, и дон Густаво будет рад вас видеть под своим крылом.

— Разумеется, я беспокоюсь об Эстефании, – продолжила гнуть свою линию тетя, – потому что при блоке наложение знаний ни к чему хорошему не приводит.