Книга Клановые игры, страница 171 – Бронислава Вонсович

— Если Саша узнает, разозлится, – хихикнула она. – Какой мстительный, оказывается, Юрий Александрович.

— У него на то масса оснований, – заметила я. – Если он ведет записи, кто и когда его обидел, то в графе «Волков» вчера еще прибавилось несколько строк.

И пусть подарок был сделан до того, а Волков собирался произвести впечатление на меня, а не на моего родственника. Но получилось, что произвел на обоих. Правда, не такое, какое хотел…

— Нужно не записи вести, а разбираться на дуэлях, – воинственно сказала Оленька. – Как это сделал Николай с самим Рысьиным. Но с вашего Юрия толку никакого. Эх, как же не вовремя Николая перевели, он бы за тебя непременно вступился.

— Как же, есть вашему Николаю до меня дело, – проворчала я, чувствуя, как глубоко запрятанная обида рвется наружу.

— Почему ты так решила? – изумилась Оленька.

Вполне искренне изумилась, словно я сказала что-то странное.

— Было бы дело – хоть что-нибудь бы написал, – ответила я, удивляясь, что приходится объяснять простейшие вещи.

Оленька всплеснула руками, а ее глаза увеличились до таких размеров, что я подумала о частичной трансформации. Но у хомяков как раз глаза маленькие, как бусинки. И такие же блестящие. Конечно, у Оленьки они сейчас блестели, точнее, пылали праведным гневом, но стали огромными, как у древней воинственной богини.

— Лиза, ты чего выдумываешь? – тем временем она выражала словами свои чувства. – Как он может тебе писать, ведь вы же не родственники? Была бы невестой – другое дело. А так – полное нарушение приличий.

Я опешила. Значит, посреди ночи приходить в голом, то есть в меховом, виде – прилично, а написать письмо, все это безобразие объясняющее, – неприлично? Впрочем, Николай как раз говорил, что никогда бы не пробрался тайком в мою спальню, не будь у него проблем со временем и желания попрощаться. Но мог бы хоть что-то объяснить перед уходом, тем более что, можно сказать, я его даже почти поцеловала. Или даже не почти: кто знает, как мои действия воспринимаются в среде оборотней?

— Он не может мне писать, потому что это неприлично? – неверяще уточнила я.

— Да, девушка из такой семьи, как твоя, не может вступать в переписку с мужчинами, если они не являются ее родственниками. Коля – не является.

А Юрий, значит, вступал в переписку, потому что был родственником? Притом что переписка была тайная и совсем не родственная. Или тайной она была как раз для того, чтобы не компрометировать? Вопрос только кого: меня или самого Юрия?

— А еще, когда уезжал, он очень просил тебе помочь, если вдруг такая необходимость возникнет! – продолжала бушевать Оленька. – Я бы и так тебе помогла, не сомневайся, и Коля это прекрасно знал, но все равно дополнительно просил. А что не попрощался, так не было у него такой возможности, понимаешь? Он был вынужден ближайшим поездом отбыть. И подозреваю, неспроста такая спешка. Так-то вот.

Она возмущенно раскраснелась, но уже говорила не с таким пылом, как в начале своей пламенной речи.

— То есть была бы у него возможность, он бы зашел попрощаться? – спросила я, пытаясь понять, в курсе ли Оленька планов брата о проползании хомяком ко мне в комнату в целом и об исполнении этих планов в частности. – Но не могло же быть так: он получил приказ и сразу уехал на вокзал. Должны же были ему предоставить хотя бы минимальное время на сборы. Не на войну же отправляли. Да даже и на войну, все равно должны были дать время собраться.