Книга Клановые игры, страница 169 – Бронислава Вонсович

— Может, мы использовали что-то другое, отбивающее нюх? Не магию, а что-то альтернативное? Перец? – предложила я. – Я слышала, перец знатно отбивает нюх у собак, наверное, на волков он так же действует.

— Тогда бы Саша расчихался, – скептически возразила Оленька. – Нет, должно быть что-то достоверное. Есть простые плетения, перебивающие запахи. Даже Петя что-то такое знает.

— Петя?

— Он у нас один с магией, – неохотно пояснила Оленька. – Может, потому, что Волков? У папы-то магии вообще нет, поэтому ему так не хотели отдавать маму, даже мужа в клане подобрали, согласного взять ее… ну почти с Колей уже. Но ничего не вышло, и Волковы до сих пор на нас злятся. Но если уж Хомяковы что-то решили – будет по-нашему, – воодушевленно закончила она.

— Твой папа шантажировал Волковых? – уточнила я, припоминая недавние намеки Оленькиного кузена.

— Что? Как ты могла такое подумать? Нет, конечно, папа никогда на такое не пошел бы, – удивилась она и гордо возвестила: – Шантажировала мама.

— Мама?

— Не могла же она передоверить волковские секреты постороннему, пусть он ей и почти муж?

— То есть в случае чего она не стала бы предавать огласке эти секреты?

Оленька задумалась настолько глубоко, что мы шли в тишине минуты две, не меньше. Плетение я на всякий случай развеяла. Кто знает, вдруг Волков может свое изобретение отследить? Все же бездумное повторение – тупиковый путь, нужно разбираться в механизмах создания и комбинирования плетений.

— Вот в этом не уверена, – наконец сказала она. – Мама, если что пообещает, непременно выполнит. Так что хорошо, что не пришлось проверять. Для Волковых хорошо, разумеется.

— На самом деле это не столь однозначно, – довольный голос Волкова опять прозвучал неожиданно, но теперь не вздрогнули ни Оленька, ни я. Наверное, потому, что чего-то такого уже подсознательно ожидали. – То, что клан не стал использовать силовой метод решения, скорее может считаться везением для Анны Васильевны.

— Подслушивать нехорошо, – возмущенно заметила Оленька.

— Раскрывать чужие тайны – тоже, – парировал он.

— Она не раскрывала. Вы намекнули на шантаж, я спросила у подруги, не был ли он связан с браком ее родителей. Вот и все. А подслушивать действительно нехорошо. Могли бы уже понять, что мы не горим желанием с вами общаться.

Я остановилась и окинула его презрительным взглядом. Хотя стороннему наблюдателю наверняка показалось бы, что я слишком придирчива. Искажение черт, так напугавшее бесстрашную Строгову, уже бесследно пропало, и теперь перед нами стоял безупречный офицер, блестевший всем, чем только можно было блестеть, и раздаривавший улыбки направо-налево.

— Я не подслушивал. Я услышал, – невозмутимо парировал Волков. – Лиза, как вам удалось столь незаметно для меня уйти? Я этого не почувствовал.

— Меньше нужно на девиц отвлекаться, – ехидно сказала Оленька. – Еще бы ты почувствовал! Видел бы ты себя со стороны, какими глазами ты на нашу Анечку смотрел. Я тебя понимаю: она девушка видная, за ней и слона не заметишь.

— Смешно, – холодно бросил Волков. – С чувством юмора, кузина, у тебя проблемы, тебе об этом раньше не говорили?

— А у вас проблемы с пониманием. Вам Фаина Алексеевна вчера ясно сказала, что не хочет вас видеть. – Я подумала и добавила: – И я не хочу, если вдруг вы в этом сомневаетесь. Так что давайте на этом расстанемся к взаимному удовольствию.