Книга Клановые игры, страница 173 – Бронислава Вонсович

Пришлось соглашаться на полумеры. Был бы рядом Николай, уверена, вместе мы бы что-нибудь придумали, но по Оленькиному упертому виду было понятно: никакие мои идеи понимания у нее не найдут, адрес брата она не выдаст даже под страхом смерти. Хорошо, хоть написать обо мне согласилась, воодушевившись при этом донельзя. Я даже обеспокоилась, что же такого она решила написать, что так радуется, а то оправдывайся потом за то, чего не делала и не говорила.

— Ты обещала показать своего зверя, – внезапно напомнила Оленька.

Конечно, можно было повредничать и потребовать показ за показ, но моя рысь сама засвербела внутри, желая размяться, так что я не стала отказываться, только попросила подругу отвернуться, пока раздеваюсь. А потом выскочила к ней под руку уже в меховом виде. Мои предвкушения Оленька оправдала полностью: заахала, затеребила мою шерсть, то дуя в нее, то приглаживая, обняла за шею, потом достала гребешок и с деловитым видом начала расчесывать. Уверена: дай ей бантики – навязала бы на меня в разных местах. Жаль, что бантиков нет…

— Какая ты красивая! – восторженно выдохнула Оленька.

Я вывернулась из ее рук, гордо выгнула спину, вздыбила шерсть, потом потянулась, показав когти на передних лапах.

— И грозная, – согласилась она. – И оборот у тебя очень быстрый по времени. Эх, пристроит тебя княгиня Рысьина за кого-нибудь нужного для усиления клана, оглянуться не успеешь.

— Меняу? – возмутилась я. – Пусть себяу пристраивает, если у клана нужда в усилении.

Оленька хихикнула и почесала меня между ушами. Я аж прижмурила глаза от нахлынувших приятных ощущений. Вообще, в облике рыси все воспринималось совсем не так, как в человеческом. Что-то становилось ярче, что-то тусклее, что-то приобретало важность, а что-то становилось совсем несущественным, мелким и ненужным. Во всяком случае, глупые человеческие дрязги точно уступали чесанию и поглаживанию, которые Оленька почему-то прекратила. Пришлось боднуть ее головой, намекая, что раз уж я показала своего зверя, извольте за это платить хоть так, если уж своего не показываете.

— А зачем Волкову нужны были смотрины? – спросила я почти умиротворенно, когда подруга опять положила руку мне на голову и начала гладить со всей тщательностью.

— Не знаю, он нам не докладывает, – проворчала Оленька, внезапно помрачнев. – Возможно, хотел убедиться, что твой зверь правильный, сильный и без отклонений. Иногда вторая суть берет верх над первой, особенно в зверином облике, и оборотень полностью отдается звериным инстинктам. Это серьезный порок.

— Он на меняу пытался воздействовать магией, – пожаловалась я. – Причем Рысьина ему даже фи не высказала, словно ничего и не было.

— Она могла не почувствовать, – пояснила Оленька. – Ментальное воздействие для остальных проходит незаметно. Хорошо, хоть таких магов раз-два и обчелся.

— Плохо, что один из них Волков, – разом помрачнев, заметила я, подумав, что если в следующий раз не подстрахуюсь, то опять отправлюсь, куда не собиралась.

— Плохо, – согласилась Оленька. – Но из плюсов: внушение требует очень много магии, резерв после восстанавливается хуже, чем когда тратишь на что-то другое. Это Саша при мне жаловался как-то, – пояснила она в ответ на мою удивленно поднятую голову. – Он маме говорил, мол, какая досада, такое прекрасное умение – и такое ущербное. Ничего серьезного не внушить, только по мелочи, кому-то одному и на время, а откат прилетает серьезный. И на кровных родственников не действует. А то бы он развернулся, уверена! Акции-то на маму записаны.