Книга Ромео и Джульетта на книжной улице, страница 103 – Поппи Александер

Все это Джулс произнесла спокойно, почти бесстрастно, и только в заключительном вопросе прорвались мятущиеся чувства, которые переполняли ее со времени последней встречи с Романом.

— Габриэль всегда горой стоит за Романа, – извинилась за мужа Имо, когда Джулс рассказала о стычке. – Они дружат с пеленок. Не принимай на свой счет.

— Я бы и рада, да не получается, – отрезала Джулс. – Он упрекал меня лично. По-твоему, я должна была не заметить, что семья его друга сломала жизнь моей тети? Просто пожать плечами?

— А не перекладываешь ли ты грехи отцов на детей? – мягко спросила Имоджен.

— А он? – отрезала Джулс, но притихла, подумав, что в чем-то Имоджен права. – Роман все прекрасно понял. Почему остальные не понимают?

— А если бы во всем мире остались только ты и Роман? – настаивала Имоджен. – Что тогда?

— Ну, не знаю… – Она запнулась. – Пока что это не так. Он Монтбо, а я Капельторн. Семья – всегда на первом месте.

Джулс в это верила, и если Роман принял правила игры, значит, он согласен.

Вот и все.

Вечером в субботу, когда Фло уже видела десятый сон, Джулс, как обычно, устроилась в своем книжном уголке. Она не могла примириться с мыслью, что скоро им с тетей придется покинуть уютный дом, так горячо любимый ею с детства. Хотелось наслаждаться каждой минутой, смаковать эти волшебные мгновения… Последние считаные разы она смотрит в окно на главную улицу, чтобы сохранить воспоминания, которые будут поддерживать ее всю жизнь.

Нервное напряжение пересиливало усталость. Она прижалась лбом к стеклу. В кабинете Романа, на верхнем этаже дома напротив, горел свет. Иногда она замечала там неясное движение или промелькнувшую тень и тогда чувствовала, что Роман как бы становится чуточку ближе. Когда свет наконец гас, в час или два ночи, она, измотанная, уходила спать, зная, что Роман делает то же самое. Это превратилось для нее в своеобразный ритуал. Глупо, конечно, и все-таки ее утешала эта иллюзия близости в ночные часы, когда бодрствовали только они двое. Хотя Роман, естественно, не имел ни малейшего понятия, что она там.

Так проходили ночи – сами по себе мучительные, – а в остальное время было еще хуже. Ноющая боль в желудке, холодный пот, выскакивающее из груди сердце стали ее привычными спутниками. Она не понимала, что это: напряжение, страх или просто горе. В зеркале отражалось бледное лицо с темными кругами под глазами, а тетя Фло, когда думала, что Джулс ее не видит, смотрела на нее с нескрываемой жалостью. «Скорее бы все разрешилось и можно было уехать», – устало подумала она и потерла лицо ладонями.

Джулс тяжело вздохнула… и вдруг испуганно замерла. Что это? Свет как будто стал ярче? Нет. Это не мягкое золотистое свечение винтажной настольной лампы у Романа в кабинете; зловещие красноватые всполохи мерцают этажом ниже. Вот они почти угасли, затем вспыхнули вновь, с большей силой. Кажется…

Пожар!

Она внезапно очнулась, сердце бешено застучало. На втором этаже пожар, а Роман сидит наверху, ни о чем не подозревая. Или уже надышался дымом? Она вскочила на ноги. Что делать? С чего начинать? Схватила телефон и дрожащими пальцами набрала три девятки. На ходу диктуя оператору адрес, слетела вниз по лестнице и босиком, в одной пижаме, выскочила на улицу, оставив дверь магазина распахнутой.