Книга Ромео и Джульетта на книжной улице, страница 102 – Поппи Александер

В четверг Джесс привела группу детей из своих подшефных школ – их отобрали за особые таланты и интерес к творчеству. Детишки не верили своему счастью, что их отпустили с уроков. Сначала они смущались и выглядели немного ошарашенными, но вскоре Имоджен посадила их полукругом вокруг себя, вручив новые альбомы и карандаши, и стала показывать, как рисовать кошек в разных позах на примере кота Танго из ее книг. Она поведала восхищенным малышам, что Танго существует в реальной жизни, после чего дети стали наперебой рассказывать о своих питомцах – от бордер-колли по кличке Стив до пары крысок с пафосными именами Персефона и Геката, которые, как сообщил один мальчик, жили в капюшоне его свитшота, но сегодня, к облегчению женщин, остались дома.

Раздавая детям апельсиновый сок и печенье, которые принесла Фло, она вдруг почувствовала необъяснимую тревогу. Лицо Имоджен, обращенное к двери, озарилось радостью, и Джулс обернулась посмотреть, кого она там увидела.

На пороге стоял Габриэль с дочкой на руках. Рут восторженно лепетала, указывая пальчиком на Имо:

— Ма-ма-ма-ма-ма!

Габриэль тоже радостно улыбался, и только при виде Джулс его выражение изменилось.

— Привет, – сухо кивнул он.

— Здравствуй, Габриэль, – сказала Джулс, стараясь не раздражаться. Ее так и тянуло спросить, почему он от имени своего друга разыгрывает жертву, хотя обижаться должна она. – Как Роман? – холодно поинтересовалась она, решив не принимать на себя ни грамма вины, которую Габриэль совершенно несправедливо возлагал на нее всем своим видом.

— Плохо, – буркнул он, – будто сама не знаешь.

— Что ж, Габриэль, – звенящим голосом ответила Джулс, – хоть ты и не спрашивал, я скажу: не одному ему сейчас дерьмово. Если его семейка требует с нас мифический «долг», – она изобразила в воздухе кавычки, показывая свое отношение к законности этого «долга», – образовавшийся в результате карточного проигрыша сто лет назад, и для них это важнее человеческих судеб, то надо смириться с тем, что кому-то немного паршиво.

Она презрительно фыркнула.

— Роман хороший.

— Знаю, – с холодной решимостью ответила Джулс.

— Тогда зачем ты разбиваешь ему сердце?

Она смолчала и прижала руку к верхней губе, задрожавшей в предвестии слез, чтобы не расплакаться перед этим несправедливым, черствым человеком, который обвинял во всем ее.

Она продолжала смотреть вдаль, даже когда Рут сделала губами «прр-р-р-р-р», пустила слюни и протянула растопыренную ладошку к ее лицу. Джулс поймала и поцеловала ручку, и малышка радостно заагукала. От нее пахло ванилью. Интересно, появится ли когда-нибудь в ее жизни такой очаровательный ребенок, как Рут?.. Вряд ли, учитывая обстоятельства. На мгновение представилась картина: она с младенцем на руках, прямо здесь, в магазине, а над ними гордо возвышается Роман, и прерывисто вздохнула.

— Я не желаю ему зла, – сказала она, посмотрев Габриэлю в глаза. – Я его люблю, и он это знает. Дело не в нас. Мы просто не можем быть вместе. Странно, что ты этого не понимаешь.

Габриэль порывался что-то сказать, но Джулс подняла руку и продолжила.

— То, что сделала его семья с самым близким мне человеком, всегда будет стоять между нами. – Она ударила себя кулаком в грудь. – Кроме того, невозможность нормального общения с его родными приведет к ссорам и необходимости компромиссов. В конечном итоге это убьет наши отношения, а я слишком его люблю, чтобы заставлять пройти через такое. Понимаешь?