Книга Ромео и Джульетта на книжной улице, страница 101 – Поппи Александер

Поставили в известность Мэгги. Как и следовало ожидать, та поворчала и согласилась, деваться-то некуда. Под большим вопросом оставалась судьба Мерлина. Мэгги не выносила домашних животных – любых, а особенно кошек, на которых у нее вдруг открылась аллергия.

Джулс и Фло услышали об этом впервые в жизни.

— Да и вообще, он старый и вонючий, – упорствовала Мэгги. – И я ему никогда не нравилась. Его надо усыпить.

С этим Джулс никак не могла согласиться.

— Усыплять всех, кому ты не нравишься, – это уже перебор, – заявила она, подумав про себя, что согласно этой логике усыплению подлежит добрая половина жителей Мидлмасса, а не только кот.

Необходимость расстаться с Мерлином доводила обычно сдержанную тетю Фло до слез. Однажды вечером, застав ее плачущей с Мерлином на коленях, Джулс и сама разревелась. Слава богу, вмешалась добрая душа Диана, которая заявила, что возьмет Мерлина к себе, а Фло будет видеться с ним каждый день, потому что она уже придумала множество занятий: бридж-клуб, симфонический хор, кружок любителей прогулок и группа по благоустройству церковного двора. Диана обещала, что у Фло не останется ни единой свободной минуты, чтобы скучать по магазину.

Это несколько утешило Джулс, которой собственное будущее виделось безотрадной пустыней. До окончания срока аренды оставалось два с лишним месяца, а она уже искала возможность уехать из Портнита раньше. Ей казалось, что единственный способ заглушить боль от предательства Романа – убежать как можно дальше. Она всей душой надеялась, что разлука не заставит ее тосковать еще сильнее.

Жить так близко от Романа было мучительно больно, но Джулс оставалась в Портните не только из-за необходимости помочь тете Фло и Чарли. Она лишилась работы и жилья и не знала привязанностей, усложняющих жизнь. Роман, по ее требованию, не искал встреч, и Джулс это устраивало, но в ней жила тайная мазохистская потребность давить на больной зуб. Поздними вечерами она часами сидела на подоконнике, прислонившись головой к стеклу. Окно в доме напротив тускло светилось, и она знала: Роман сейчас там, работает допоздна или тоже сражается с бессонницей. Они всего в нескольких десятках метров друг от друга, и в то же время на разных планетах.

Невзирая на подготовку к закрытию, маркетинговая кампания шла своим чередом. Планы выполнялись, хотя радости больше не приносили. По крайней мере, ручеек покупателей не останавливался, и распродажа продолжалась.

В один прекрасный день, как и планировалось, в магазине появилась Имоджен с мольбертом и красками. Джулс приняла ее с распростертыми объятьями. Стеснительной по натуре художнице нравилось, что есть с кем поболтать в минуты затишья, а когда в магазине становилось оживленно, Джулс без конца приносила ей чай – подкрепить силы. Имоджен искренне сочувствовала ей в ситуации с Романом, хотя до открытых обвинений не доходила. Джулс, конечно, хотелось, чтобы Имо назвала Романа негодяем, но она понимала, что это неправда.

Джулс старалась, чтобы присутствие художницы в магазине не осталось незамеченным, и от всей души радовалась, что резидентство идет новой подруге на пользу. Несмотря на начавшийся учебный год, в городе все еще оставались отдыхающие пенсионного возраста, которые приходили в восторг, увидев живьем писательницу, чьи книги они читали внукам. Имоджен подписала несметное множество экземпляров «Танго и Рут», припасенных заранее, и Джулс, практически отказавшаяся от новых закупок, хвалила себя за предусмотрительность.