Книга Чтоб ты подавился!, страница 23 – Виктория Браунли

Как следует проплакавшись и осознав, что родители будут разочарованы в любом случае – приеду ли я на Рождество или нет, – я перешла мыслями к Карле. Пришло время стать серьезной. И провести исследование.

Я достала шарик козьего сыра, подаренный Гаем, и принялась за работу.

К тому времени, как я съела весь сыр, я поняла, что Карла Дури – гораздо больше, чем просто известная семья и ресторанный бизнес. Конечно, я знала слухи о ней, но любила ее за то, как она готовит. Мне было легко игнорировать кривотолки, ведь я не жила во Франции и не читала местных газет.

И чем больше я погружалась в заметки, тем больше узнавала.

Однажды, в двадцать пять лет, она внезапно уехала от отца и стала тем, что пресса назвала enfant terrible^[19]. Решив, что Париж и знаменитая фамилия слишком на нее давят, она покинула Францию и отправилась искать ресторанное счастье в Нью-Йорк. На протяжении нескольких лет она вела шикарную жизнь. Встречалась со знаменитыми актерами, банкирами и возвращалась во Францию только ради удовольствия – роскошных вечеринок, клубов на Лазурном Берегу и проходов по красной ковровой дорожке на Каннском кинофестивале.

Но когда после смерти отца она вернулась во Францию, чтобы управлять «У Дури», многих удивило, с какой серьезностью она подошла к делу. Карла поразила окружающих преданностью семейному бизнесу и разработанному отцом меню.

Но со времени своего возвращения Карла была вовлечена в судебные разбирательства – от несправедливых увольнений до сексуальных домогательств на рабочем месте. Ей не чужды были подобные скандалы, но все обвинения против нее рано или поздно сходили на нет. Ее так никогда и не осудили, кроме одного раза, когда она, слишком много выпив, гоняла на своей яхте. Никто так и не смог до нее добраться потому, что Карла была успешной женщиной, или потому, что у нее была громкая фамилия и определенная доля удачи?

«На что я подписалась?» – спрашивала я себя, роясь в ходивших вокруг нее слухах.

Может, я просто спятила?

Наконец наступил пятничный вечер, и я с удовольствием заскочил в ресторан Le Train Bleu^[20] на предотъездный ужин.

Удивительно, но никого из моих соперников здесь не было. Как они могли упустить возможность начать уик-энд с такого культового места? Наверное, посиделки в этом заведении перед отъездом – самая приятная часть путешествия (если не считать того факта, что ты покидаешь Париж, что тоже, несомненно, крайне приятно). У меня сохранились чудесные воспоминания о том, как, когда я был моложе, родители однажды настояли на поездке на Лазурный Берег дикарями, в поход, дабы преподать мне урок жизнестойкости. Они не рассчитали, что везут меня в регион, густонаселенный звездами и нашпигованный такой роскошью, что на контрасте я навсегда зарекся спать в мешке и растягивать брезентовый тент в качестве крыши над головой.

Зайти в Le Train Bleu – все равно что вернуться в прошлое (если не считать иностранных гостей, упорно и громогласно называющих этот ресторан по-английски The Blue Train)…

Я всегда делал один и тот же заказ: морепродукты или сезонные овощи на закуску, тушеная ягнятина в качестве основного блюда (ее подавали на перекатном столике, который официант вывозил прямо в зал) и ром-баба с ванильными взбитыми сливками на десерт. Простые блюда в идеальном исполнении. Чего еще можно пожелать? Слишком сытный ужин перед долгой дорогой? Возможно, но посещение этого ресторана превратилось во что-то вроде ритуала, без соблюдения которого путешествие может пойти прахом, а я не собирался рисковать. Уж точно не в этот уик-энд. Слишком многое стояло на кону.