Книга Чтоб ты подавился!, страница 35 – Виктория Браунли

У меня в кармане завибрировал телефон. Пригнувшись, я прокралась в комнату, попутно недоумевая, что происходит между Генри и Бальтазаром. И может ли вражда между ними способствовать тому, что оба они уедут по домам?

Меня ждало сообщение от Дрю:

«Ну что там? Или ты сдала телефон? Уверена, что вы не попадете в сюжет фильма ужасов? Я волнуюсь, так что напиши мне, что ты в порядке».

«Все хорошо. И вполне мирно, за исключением гадкого кофе».

«Дай угадаю – капсульная кофемашина? Судя по твоим стенаниям, мне отвечаешь именно ты, а не маньяк, который забрал твой мобильный. Удачи. Будь на связи».

Я почувствовала, что впервые с тех пор, как мы приехали, я хоть немного расслабилась. Все казалось таким… нормальным. Относительно нормальным, учитывая, куда мы приехали. Мне хотелось поскорее сыграть в теннис и побольше узнать о жизни Карлы.

Заставив себя распаковать вещи, точнее, развесив одежду на плечики в надежде, что замятости разгладятся сами собой, я надела белое и, поскольку до теннисного матча у меня еще было время, поспешила в сад, чтобы прочистить голову.

Мы приехали на виллу ранним утром. Я надеялся немного отдохнуть от мыслей о Хлои, но, к сожалению, наши комнаты оказались соседними, и в итоге я сидел в своей и воображал, как она прямо сейчас переодевается для теннисного завтрака.

Наконец я позвонил Люси.

— Привет, братишка, как дела? – спросила она.

С тех пор как Люси вышла из детского возраста, она беспрестанно потешалась над тем, что на десяток лет младше меня. А я мстил, напоминая ей, что она появилась на свет случайно, факт, который наши родители не считали нужным от нас скрывать.

— Просто хотел узнать, не сожгла ли ты нашу квартиру, пока меня нет, – заметил я, намекая, что с возрастом ответственность приходит не всегда, особенно в случае Люси.

— Конечно нет. Я вообще не готовила, чтобы не напортачить.

— Умно, – заметил я. Я обожал все, что касалось еды, а Люси считала готовку одной из самых утомительных человеческих обязанностей и обходилась багетами и кофе. Я был обязан привить ей любовь к кулинарии, но знал, что на это уйдет прорва времени.

— Как оно там? – спросила она.

— Примерно так, как ты себе представляла, – начал я.

— Ты издеваешься? Давай подробности!

Я пустился в описание своей комнаты, вида на сад и море вдали, рассказал про свою ванную. И на все это сестра отвечала завистливым мурлыканьем.

— Думаешь, ты получишь работу? – поинтересовалась Люси. Она была единственным человеком в моей семье, которому я поведал правду про интервью. Я знал, что, спроси ее дядя Мишель, она будет молчать. У Люси была сильная воля.

— Если честно, я не знаю, – ответил я, вспомнив про Хлои. – Здесь всего пять человек…

— Кажется, шансы неплохие, – ответила она.

— Ну это только кажется, – отчасти серьезно, отчасти в шутку заметил я.

Потом я выдал дурацкую шутку про атлетические способности моих конкурентов, и Люси приказала мне воспользоваться ситуацией и дать им жару. Если кто и знал про мое неистовое желание уйти из Le Cercle, так это она. На протяжении долгих дней, когда дядя тенью маячил за моей спиной в офисе, Люси была моим личным психотерапевтом.

В итоге она заставила меня повесить трубку, заявив:

— Ладно, мне пора в булочную. А то я умру от голода. Удачи!