Книга По ту сторону любви, страница 36 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Парень расплывается в улыбке.

— Тогда проведу тебе очень тихую экскурсию по моему миру. Думаю, тут как раз пригодится наш язык взглядов. – Он снова смотрит на меловую стену. – И да, тебе стоит знать – я рисую везде. На руках, ногах… стенах. Папа поставил ее, когда я в детстве разрисовал всю комнату маркером.

Я улыбаюсь, глядя на усеявшие стену графики и диаграммы, сердце бьется где-то в горле.

— И что ты рисовал чаще всего? – еле слышно спрашиваю я.

— Солдат. Коал на воздушных шарах.

— Подожди. У меня в списке желаний есть пункт – увидеть коалу на воздушном шаре, и ты говоришь, что один из них прячется прямо за этой стеной? – Я преувеличенно удивленно улыбаюсь Маркусу, затем снова смотрю на стену. – А сейчас тут сплошная математика.

Он улыбается стене и чешет затылок.

— Вероятности.

Я указываю на пустой участок:

— Это ты для очень большого коалы приберег?

Маркус наклоняет голову, вглядывается в стену, затем переводит взгляд на меня.

— Приберег, – шепчет он. – Но сейчас есть идея получше.

Подойдя к прикроватной тумбочке, он достает кусочек мела и указывает на пустое место.

— Встань сюда. И помаши.

Я колеблюсь, потом становлюсь спиной к стене и поднимаю руку.

— Вот так?

Его улыбка словно включает свет. «Идеально».

Он садится передо мной на корточки, обводит мелом мою левую ступню, поднимается вдоль ноги. От мимолетного прикосновения по ней взлетают мурашки. Мелок задерживается в районе бедер, потом линия идет выше, по торсу. У груди Маркус замирает и ловит мой взгляд.

— Я как-то не подумал, что будет настолько неловко. В детском саду такой проблемы не было.

— Какой проблемы?

Маркус выпрямляется, делает шаг назад, смотрит на пол с улыбкой, постукивая мелком по бедру.

— У меня в комнате девушка. Причем в непосредственной близости. Гормоны… – он краснеет, – играют.

Он приближается, глядя на меня с притворной серьезностью. У меня внутри все скручивается, вырываясь нервным смешком.

— Не смейся, – шепчет, и воздух между нами становится теплее. – Девяносто пять процентов парней от двенадцати до двадцати одного борются с этим каждую секунду.

Я улыбаюсь и закатываю глаза, а он продолжает обводить мой силуэт.

— Не слишком странно для первого свидания? – спрашивает он у стены под моим локтем.

Я сжимаю губы, чтобы удержать внутри все, что переворачивается во мне.

— Нет.

— Если это вообще можно считать свиданием, – уточняет он и делает шаг назад, снова принимаясь за рисунок. Я зажмуриваюсь, чтобы удержать мысль внутри.

— Полагаю, все зависит от того, какое название дашь этому ты.

Маркус обводит мое плечо и поднимается наверх, к шее. Лицо так близко к моему, что я щекой ощущаю его тепло. Я сглатываю, сжимая губы, а он отвечает:

— Я пока не знаю, но… – Он замирает, стирает что-то пальцем и продолжает. – Я бы проголосовал за «свидание». Если ты не против, конечно.

Грудь сжимается от сдерживаемого вопля, и я киваю:

— Я – за.

— Е-е-ес, – улыбается он и откидывает мои волосы.

На коже играют в салочки мурашки. Я втягиваю носом воздух и шевелю пальцами ног по ковру, когда линия, которую он ведет, уходит вбок.

— У меня нога вроде так не сгибается, – шепчу я в потолок.

Маркус хватает губку с тумбочки.

— Отвлекся.

— На что?..

— Представил, как я тебя поцелую. – Он бросает губку на пол и снова сосредотачивается на рисунке. – Но не буду. Обещаю.