Книга По ту сторону любви, страница 37 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Комок в горле мешает дышать. Это все просто сон. Или я отключилась. На самом деле я сейчас на уроке математики и просто мечтаю обо всем этом. Если он и правда попробует меня поцеловать – это будут просто галлюцинации, ничего больше.

Маркус быстро дорисовывает остальную часть меня, затем отходит, подняв руки.

— Готово.

Я ловлю его взгляд, но слишком боюсь того, что могут сказать мои глаза, – поэтому делаю шаг от стены, разворачиваюсь, обхватываю себя за шею и киваю.

— Превосходная двухмерная версия меня, – улыбаюсь я своему меловому силуэту на стене.

В его комнате. Нарисованному им. Я точно сплю.

— Ого. – Маркус нависает за спиной, и я оглядываюсь. – Этой тату у тебя на шее раньше не было.

Кровь мгновенно отливает от лица, опускается в пятки, и я поворачиваюсь обратно к доске – не хочу обсуждать, откуда она взялась. А потом пальцы Маркуса аккуратно отводят мои волосы на плечо, и притупившаяся пять секунд назад чувствительность мгновенно возвращается жаром и дрожью.

— Что там написано?

Я сжимаю губы и закрываю глаза, воздух, который я вдыхаю, кажется раскаленным.

— Мое имя.

Он молчит пару секунд, а потом нарушает тишину:

— Тогда… – Он обходит меня, шагает к стене и рисует сердце в центре моего силуэта. – Это прям констатация очевидного.

— В смысле?

— Ну… твое имя значит, – он потирает затылок, – «красивая». А это и без подписи очевидно.

Маркус сосредотачивает взгляд на стене и сглатывает.

— Больно было?

Я улыбаюсь своим ногам, шевеля пальцами, словно пытаясь распределить по телу жар от его слов, и пожимаю плечами:

— Немного.

Маркус делит нарисованное сердце на две половины, а я наблюдаю за тем, как у него под кожей играют вены, пока он пишет «50% Будда» в одной половине и «50% Лицегрыз» – в другой. Меня передергивает, я выхватываю мел, стираю «Лицегрыз» ладонью и вместо него рисую вопросительный знак.

Потом разворачиваюсь к Маркусу и пихаю мелок ему в грудь, похлопывая сверху рукой. Пальцы чешутся от желания прижаться сильнее.

Он смотрит на доску, и по его лицу расплывается улыбка.

— С этим вопросительным знаком я готов посоревноваться.

* * *

Солнечный луч, пробившись сквозь щель в занавеске, целится мне прямо в лицо. Я распахиваю глаза. Я заснула в толстовке Маркуса – той самой, что он дал мне, когда мы возвращались домой в три ночи. Стаскивая ее с себя, чувствую, как кожа не хочет отпускать его запах, так же как мой мозг не хочет отпускать воспоминания о прошедшей ночи. Кстати… Я бросаю взгляд на часы на экране телефона. Семь часов назад. Когда он проводил меня до пожарной лестницы, я уже решила, что больше его не увижу. Но он сказал: «Увидимся завтра».

Я хватаю телефон с тумбочки и смотрю на экран, сияющий сообщениями от Маркуса. Целой кучей. Прижимая его к груди, я откидываюсь на подушки с взвизгом и открываю последнее из них.

Маркус: Доброе утро, соня! Это снова я, просто надеюсь, что ты наконец проснулась и я не болтаю сам с собой. Как глаз? Как голова? Как школа? Я не могу сконцентрироваться ни на чем, зато энергии – хоть отбавляй, хотя спал всего два часа. Чудеса.

Я прикусываю губу и улыбаюсь, листая к самому первому сообщению. В животе все кувыркается. Пока я спала – и вместо того, чтобы спать самому, – Маркус настрочил мне целое полотно текста.