Книга Глаша 2, страница 117 – Лана Ланитова

Она втолкнула Глафиру в приоткрытую дверь и закрыла ее на два поворота ключа.

По сравнению с мягким светом газовых ламп коридора, эта комната казалась охваченной живым огнем. Глашины заплаканные глаза защипало от легкого дыма. Она прищурилась – слезы на ресницах искажали радугой стены и тех людей, кто находился в помещении. Она не увидела их, а скорее услышала их дыхание, скрип деревянных скамеек, почувствовала запах мужского пота и, как ни странно, дорогого одеколона. Кто-то из них кашлянул грубым голосом.

Глаша захотела вытереть слезы, чтобы лучше разглядеть этих мужчин. Она потянулась рукой к глазам – но это действо далось ей с трудом – тяжелые цепи вериг едва позволили дотянуться до лица. Внутри груди нарастала паника. Власяница нещадно колола тело. Когда слезы были размазаны по щекам и виску, она увидела нечто, что привело ее в жуткий трепет: помимо нескольких факелов, закрепленных на прокопченных стенах, красными углями горела металлическая жаровня, а в ней лежали раскаленные на концах щипцы и несколько металлических острых прутов.

Глаша подумала, что упадет в обморок, но грубый мужской голос отрезвил ее.

— Стой ровно, ведьма. Прежде чем казнить тебя на кострище, мы проведем с тобой следствие и дознание.

— Я не ведьма, – не удержалась и жалобно возразила Глаша.

Она старалась помнить о том, что все это действо – не более чем спектакль, и что за стенами этой комнаты простирается мягкая ковровая дорожка, и светит газовая лампа, и что совсем недавно князь возил ее в роскошный ресторан. Старалась, но это у нее плохо получалось. Жаровня с щипцами, и плети на столе немилосердно лезли в глаза.

Она посмотрела в ту сторону, откуда шел грубый мужской голос.

Трое мужчин, облаченных в темно коричневые средневековые рясы с остроконечными капюшонами, восседали за длинным деревянным столом. Перед ними лежали церковные книги, кресты и несколько плетей. Лица мужчин прятались в тени капюшонов. У двух из них были бороды и усы. Перед самым солидным господином, с широкими плечами, лежала раскрытая старинная тетрадь и гусиное перо с чернилами. Он откинул капюшон. И Глаша смогла чуть лучше рассмотреть этого человека. Он не был красив, черты его лица казались грубыми. Крупный нос, тонкие губы, тяжелый подбородок и русая борода, делали его внешность суровой. И было в его лице что-то такое, что делало его похожим на викинга, а не на столичного аристократа.

«Интересно, кто он? Судья или замминистра? Боже, а какие огромные у него руки. Прямо громила».

— Выходи женщина на середину комнаты, – зычным голосом проговорил громила. – Перед казнью мы желаем тебя допросить. И если ты станешь лгать, мы подвергнем тебя пыткам.

Глафира неуверенным шагом прошла к месту, где располагался Андреевский крест, но встала подальше от жаровни с углями. Каждый шаг давался ей с трудом – наручники впились в запястья, а вериги тянули книзу. Она чувствовала, что начинает слабеть. Власяница немилосердно терла грудь, руки и ягодицы. Зудилось все тело.

— Как тебя зовут, женщина? – строго спросил бородач.

Видимо, он в этой пьесе играл роль главного распорядителя. Взгляд Глафиры скользнул по лицам двух других мужчин. Тень падала на их лица, но Глафира успела разглядеть того, что находился справа. Это был брюнет. Судя по всему, среднего роста и комплекции, а третьего она и вовсе не разглядела. Более всего ее пугал тот, что председательствовал за столом.