Книга Глаша 2, страница 114 – Лана Ланитова

Глаша лишь удивленно таращилась на Мари.

— А четвертая «пыточная» оборудована, как медицинский кабинет и рассчитана как для пыток мужчин, так и для пыток женщин. Там стоит кресло, как у нашего душки-доктора – я когда-то заказала их сразу три из Германии. Здесь же имеется арсенал и других приспособлений – зажимы, трубки, клистиры, катетеры. И куча разномастных дилдо.

— О, господи!

— Не поминай господа всуе. Ему нет дела до человеческих шалостей. Поверь! И вот что, моя дорогая, во всех этих кабинетах, для всех его посетителей, существует одно, обязательное и строгое правило: не членовредительствуй. То есть, играть у меня можно в разные игры. И подчас они изощренны и мучительны для игроков. Но, есть известный предел – увечить своих девочек я не позволяю. И кровь в моих стенах не течет.

— А разве не бывает такого, что участники заиграются и потеряют контроль?

— Бывает… Но у меня не было ни разу.

* * *

Мари повернула большим ключом, замок щелкнул, и дверь бесшумно отворилась.

— Я привела тебя в «пыточную» со средневековым антуражем. Именно ее я хочу тебе представить.

— Почему ее? – Глаша судорожно сглотнула.

— Потому, что именно тебя заказали для этой комнаты.

Глафира осторожно вошла в помещение. Вокруг стояла угольная темнота. Здесь не было окон. Каблучки Мари простучали по каменному полу – она привычно двигалась в темноте. Чиркнула спичка, и огромный масляный факел осветил каменные своды «пыточной». Мари прошла чуть дальше и зажгла еще два факела. Глафира задохнулась от страха. Ей почудилось, что вместе с Мари, ветром времени, они обе улетели в прошлое. Искусные мастера немало потрудились над тем, чтобы эта комната выглядела так, как выглядели подобные помещения в застенках инквизиторов. Высокий потолок походил на свод старинного замка или крепостного зала. Стены комнаты, облицованные серым камнем, поддерживались балками из закопченного дерева и казались мрачными и скользкими.

В середине комнаты, на небольшом деревянном постаменте стоял Андреевский крест с коваными наручниками на конце. Постамент сей был испещрен подозрительными бурыми пятнами.

— Кровь? – ахнула Глаша и зажала ладошкой рот.

— Нет, это краска, – хихикнула Мари. – Но, правда же, весьма похоже?

— Да, уж. Мари мне все менее хочется оказываться здесь в качестве жертвы. Тем паче, троих мужчин.

— Успокойся, дорогая. Быть может, тебе это даже понравится.

Недалеко от креста находилась жаровня с потухшими углями, на которой лежали пока что еще холодные закопченные щипцы.

— Не переживай, все это – не более, чем антураж. Максимум, что тебе грозит, это три крепких члена.

Рядом с Андреевским крестом располагалась еще одна дыба, а недалеко от нее стоял стул с шипами.

— Потрогай, эти шипы вовсе не такие острые. Они не острее речной гальки. И если посидеть на них даже полчаса, то больно не станет, наоборот, многих девочек сие очень возбуждает. А это, так называемый, «ведьмин конь».

Мари подошла к деревянному бревну, один конец которого был сделан виде лошадиной головы, а седло походило на остроконечный, продольный выступ.

— Настоящий «ведьмин конь» намного острее, а это гладенький. Потрогай сама. Если на него и садят женщину самым нежным местом, то держат недолго, и на ноги не вешают гири. Ты вряд ли почувствуешь чего-то необычное.