Книга Глаша 2, страница 140 – Лана Ланитова

— Прекрасные же у них манеры, иметь одну женщину втроем.

— Ну, ты только представь, весь день они проводят в скучнейших разговорах о деньгах, политике и прочей ерунде. Дома их ждут чопорные жены – худые и бледные, от которых не дождешься никакой вольности в супружеской спальне. Вот они и предпочитают отдохнуть с шиком, разнообразно. Дабы потом полгода вспоминать сию встречу. Захотели господа оргии. Пусть получат ее в лучшем виде. Для того и существует мой салон и такие как ты, – Мари вызывающе посмотрела на Глафиру. – Ложись на кровать, я завяжу тебе глаза. И будь добра, милочка, постарайся не грохаться в обмороки. Здесь нет потайной комнаты для слежки за тобой. Я оставлю тебя с ними на всю ночь.

— Но?

— Никаких «но». Ты у меня теперь девушка бывалая. Терпи, ma puce.

Мари сняла с Глафиры халат и велела ей лечь животом на круглую кровать. Затем она взяла красный шелковый шарф и завязала им Глаше глаза. Живот и соски Глафиры уперлись в прохладу алого шелка.

— Ноги разведи шире, – приказала ей Мари, – я смажу тебе промежность душистым маслом.

Тонкие пальцы Мари проникли в Глашину вагину, вызвав легкое томление, а после они вошли в анус и щедро смазали трепетную розовую звездочку.

— Ой, да тебя можно и не мазать. Ты уже вся течешь. Какая ты страстная сучка, ma puce. Завтра я сама тобой займусь. Да и доктор давно скучает по тебе. Оближешь нас обоих. А мы тебе заплатим, – Мари хохотнула и шлепнула Глашу по ягодицам. – Лежи смирно, ноги не сдвигай и повязку не снимай.

Дробно простучали каблуки уходящей Мари, хлопнула входная дверь, и Глафира осталась в одиночестве. Минуты тянулись медленно, ей хотелось сорвать с себя повязку и встать. Но она помнила приказ Мари, и потому мучительно ждала посетителей. Наконец дверь отворилась. Судя по движению воздуха и новым запахам, в комнату кто-то вошел. Раздались твердые мужские шаги. Их было несколько. Пальцы Глафиры сжали шелк алого покрывала, раздвинутые ноги напряглись и покрылись испариной.

— Charmant! – прозвучал приятный, немного хрипловатый мужской голос.

— Ты прав Анри, она очень аппетитна. Такой роскошный белый афедрон я давно не встречал, – голос второго джентльмена был еще грубее. Он звучал, словно голос простуженного человека.

— Знатная дева, – подтвердил третий почти басом.

Глаша похолодела. Рука потянулась к шелковой повязке, ей мучительно хотелось посмотреть на внешность этих господ.

Но чья-то шершавая ладонь перехватила ее руки и силой удержала на месте. Одновременно ей показалось, что шарф, закрывающий глаза, уплотнился. Он будто приклеился к лицу, окутав глаза таинственной субстанцией похожей на теплую клейкую смолу. А руки? Ее руки словно онемели. Она не могла пошевелить даже пальцами.

— Где-то здесь я видел славный круглый тюфячок, – раздался голос простуженного. – А, вот и он.

Глафира почувствовала, как ее, словно пушинку, приподняли за талию и подсунули ей под живот что-то круглое, похожее на подушку или плотный валик. Ее зад взлетел над кроватью выше, а голова все также была прижата к изголовью.

«Я вся теперь открыта для тарана, – нервно думала она, кусая губы. – В такой позе, о боже… Почему не двигаются руки?»

Она попыталась издать протестующий звук, но липкая масса, закрывающая глаза, растеклась на все лицо, не давая ей вымолвить и слова. Она лишь беспомощно двигала одеревеневшими губами, но звуки не шли из нее. Это состояние не было мучительным. Как ни странно, ее дыхание оставалось ровным, не стесненным никакой преградой. Казалось, что все происходящее трансформировалось в странный сон, в котором постепенно уходил страх, и на его место пришло сумасшедшее желание. Она изнывала в предвкушении предстоящего вторжения. Ей остро хотелось скольжения внутри нее.