Книга Глаша 2, страница 47 – Лана Ланитова

Он вскочил со своего места и быстрыми шагами обошел ее. А после выскочил в коридор и замкнул двери на замок.

Вот еще новости! Её возмущению не было предела. Она торкнулась в закрытую дверь. Надавила плечом, но крепкие двери даже не шелохнулись. Кричать не было смысла. Она присела на стул и стала ждать возвращения хозяина.

Его не было около четверти часа. От нечего делать, Глафира взяла со стеллажа томик Пушкинских стихов и не заметила, как увлеклась чтением. В замочной скважине повернулся ключ. Горелов вошел.

— Для вас готова ванна. Примите ее и мы начнем.

— Не стоит, сударь, – холодно отвечала Глафира. – Я не стану более принимать ванну в вашем доме. Я повторяю, если вам угодно, я отдам все ваши деньги.

— Ты отдашь мне не только деньги. Ты снимешь с себя все эти тряпки – все то, что я тебе купил за это время. И я клянусь богом, ты пойдешь домой голая. По морозу. И босая.

В Глашиных глазах закипали слезы.

— Отпустите меня. Я пришлю вам пакет с вещами в этот же день.

Он схватил ее за волосы и, отогнув голову назад, стал целовать жестким и нервным поцелуем. Глафира задохнулась от негодования. Волосы, выпав из прически, разметались по плечам.

— Не трогайте меня, сударь, – зло прошептала она. – Вы мне неприятны.

— Я распустил на сегодня всех слуг. Мы совершенно одни в огромной квартире. Если ты станешь кричать, я ударю тебя. Я буду тебя бить до тех пор, пока ты не станешь покладистой. Он подошел к письменному столу, рука вытянула нижний ящик. Горелов достал оттуда увесистый хлыст и щелкнул им в воздухе. Глаша заткнула уши и со всего духу бросилась бежать в переднюю. В два прыжка он нагнал ее, ухватил за волосы и, пригнув голову, поволок в ванну.

— Иди сюда, непослушная девочка, – тяжело дышал Александр Петрович. – Ты полагала, что я умею только читать Тютчева или играть Шуберта? Нет, с такими дрянями, как ты, я иногда бываю жесток.

— За что? – Глафира больше не сдерживала слез.

— За те три дня, которые я ждал тебя. За все те минуты, которые длились невыносимо долго. За то, что ты провела их в компании чужих мужчин.

— Я обманула вас, я была больна.

— Врешь! Ты все врешь, чтобы оправдаться. Ты только сейчас все это придумала. Ты – блудница.

— Да, я блудница! – крикнула она Горелову в лицо.

Он тяжело задышал и, ухватив ее за локоть, потащил по направлению к комнате. Ногой он распахнул дверь и заволок ее в уборную. Там, прямо в платье, он бросил ее в ванну с водой.

— Прими ванну. Отмойся от грязных лап чужих кобелей. Ты мне сейчас понадобишься чистой.

Глаша вскрикнула. Она стояла в широкой мраморной ванне, и с нее потоками стекала вода. Все платье, белье, плотный шелковый корсет, прическа – все было мокрым – хоть отжимай.

Она в бешенстве стала скидывать с себя мокрые вещи. Они туго снимались, прилипали к телу.

«Неужели он считает меня неряхой? Ну хорошо, я сделаю все, как он хочет. Пусть! Мне не привыкать».

Она сняла мокрый корсет, стянула прилипшие чулки и окунулась в теплую воду. Там она закрыла в неге глаза. А потом намылила себя всю с головы до ног и окатилась чистой водой. Горелов, к счастью, не появлялся на пороге ванной. Его долгое отсутствие тревожило Глафиру. Что он задумал? Она поспешила вылезти из воды и накинула на себя теплый халат. А после она присела на банкетку и стала вытирать мокрые волосы.