Книга Блуждание во снах, страница 82 – Лана Ланитова

Утром, вставши довольно рано, как и привык, я умылся, привел себя в порядок и разыскал горничную. Она отвела меня в просторную рефекторию. Надобно сказать, что место для трапез произвело на меня тоже весьма приятное впечатление: просторная зала была уставлена длинными столами для пансионерок. Все они были застланы накрахмаленными белыми скатертями, в голубеньких вазах стояли летние цветы: ромашки, васильки, маргаритки. Все это выглядело столь незатейливо, но мило и со вкусом. Яркое солнце лилось через открытые настежь окна, с кухни доносился стук ножей и певучие голоса поваров, пахло жареным луком. Видимо, повара уже готовили что-то к обеду.

После завтрака, который, к моему удовлетворению, оказался не так плох – я вкусил ватрушку с чаем и приличную порцию рисовой каши на молоке – ко мне подошла одна из инспектрис. Это была сухощавая, желчная особа с редкими, седыми волосами, прикрытыми шиньоном, и pince-nez на длинном, словно у щуки носу. Она была немкой, и звали ее Луиза Карловна. Она казалась довольно надменной особой, но, тем не менее, выразила желание познакомить меня со всем училищем.

Сначала она провела меня по учебной части. Я осмотрел классы, включая и тот, где я должен был преподавать. Я с удовлетворением заметил, что здесь стоял идеальный порядок: вычищенный до блеска пол, крашенные голубой краской ровные, высокие стены украшали портреты Жуковского, Пушкина, Ломоносова. Здесь же висели портреты императора и его супруги. Ровные ряды скамеек с пюпитрами заканчивались столом классной дамы. Позади небольшого возвышения и кафедры преподавателя находилась огромная доска для письма мелом.

— Дело ф том, господин Травин, – начала немка, волнуясь, с сильным акцентом, путая некоторые русские и немецкие слова, – что хоть наше заведение и называется «Училище для бедных и благородных девиц и сирот всех свободных состояний», однако весь учебный и воспитательный процесс здесь устроен на манер институтов Благородных девиц, за тем лишь маленьким дополнением, что кроме всех наук, преподаваемых в полном объеме и спрашиваемых с высочайшей степенью строгости, коя и выявляется ежегодно на публичных экзаменах, мы преподаем девицам много уроков по ручному труду. Как то: рукоделие, шитье, сестринское дело, уход за детьми – готовим гувернанток. Наша директриса, княгиня Мещерякова Калерия Витольдовна, сама является выпускницей Смольного института. И потому она старается устроить здесь все по образу и подобию собственной Alma mater. Хотя, иногда, в силу своей душевной доброты, допускает некие поблажки нашим воспитанницам.

Она еще долго рассказывала мне о том, что по ее мнению, залог хорошего воспитания молодых девиц кроется лишь в строжайшей дисциплине, холодных закаливаниях, понижении температуры в дортуарах, запрещении каких либо контактов с внешней средой, в сокращении рациона питания, в применении системы штрафов и наказаний за малейшее отступление от правил училища – о чем она неоднократно настаивала в своих выступлениях на педагогическом и попечительских советах.

— Увы, мои инициативы и педагогические взгляды не всегда находят должного понимания, особенно на попечительском совете, куда входит граф Любомудров и генерал Ростовцев. Ибо упомянутые господа известны своими вольтерианскими нравами и излишним мягкосердечием, – вздохнула немка. Потом она немного помолчала и, посмотрев на меня холодными, почти белыми глазами сквозь круглые стекла пенсне, тихонько добавила: – Я буду и дальше настаивать на введении ряда телесных наказаний для трудно управляемых и вздорных девиц. Господин Травин, как вы относитесь к телесным наказаниям розгами?