Книга Михайловская дева, страница 100 – Лана Ланитова

— Ох и текучая ты… Вся мокрая. Иди, снова ополоснись. Я еще раз мазью ранки обработаю. Я ведь недаром столько лет в доме терпимости прожила. Эту науку хорошо знаю. Все девушки по ночам друг дружке приятно делали. Клиенты редко заботились о том, чтобы наша сестра кончала. Вот и приходилось самим, чтобы живот не болел.

Маша слушала Анну с большим интересом.

— Что глаза таращишь? Иди, мойся.

Когда Маша вернулась из уборной, то увидела Анну, сидящую в кресле с ворохом задранных юбок. Лобок Анны был обнажен и растянут пальцами. Машу поразило то, что на срамном месте этой женщины отсутствовали волосы. Оно было гладким, словно у маленькой девочки.

— Что смотришь? Видишь, какая пи*да у меня красивая… – похвасталась женщина. – Я и твою могу потом сделать такой же.

— Зачем?

— А мне Морда, помощница моя, все бритвой сбривает. Той, что цирюльники бреют. Сталь у меня хорошая. Острая. Побрею аккуратно. Секель не срежу, – рассмеялась Анна.

— Н-ее-еет, спасибо.

— Спасибо потом скажешь. Без кустов-то удобнее ласкаться. Слышь девка, я сделала тебе приятное. Поласкай и ты меня. Язычком.

— Ой, нет! Я не стану! Я не сумею…

Анна ухмыльнулась, свела ноги, руки оправили ворох юбок.

— Ну, было бы предложено. Не хочешь сама, потом силой заставлю. А полизать мне многие хотят.

С этими словами Анна Ивановна вышла из комнаты Маши и громко хлопнула дверью.

«Господи, как стыдно! – думала Маша. – Вот и покатилась я по наклонной. Тётка и отец, наверное, в гробу переворачиваются. И как я забыла рассказы тёти Оли про тайный гарем из красавиц? А где же он?»

Два дня Маша пролежала в постели. Еду ей приносила горничная, прямо в комнату.

За окнами выл ветер. Полетели первые зимние мухи. Она куталась в одеяло и вспоминала свою близость с барином.

«Я все-таки его люблю, – думала она. – Он так хорош, умен, красив. И у него такие сильные руки… А Андрей? Что Андрей? Он, верно, забыл уже обо мне. Наобещал жениться, а после пожалел».

На третий день Маша оделась потеплее, в бархатное пальто на беличьем меху, хромовые боты и шапочку из каракуля – всеми этими нарядами ее щедро одаривал Михайлов – и вышла погулять. Когда она сворачивала с аллеи в сторону парка, то увидела, как высокая мужиковатая помощница, которую Анна называла Мордой, вела за собой вереницу из нескольких молчаливых девушек, одетых в зипуны и шали. Вся эта процессия завернула за угол дома и скрылась в стороне заднего двора. Маша, озираясь по сторонам, быстрой походкой пошла в ту сторону, куда Морда увела девиц. Суконная юбка последней из них мелькнула в двери флигеля. Маша бросилась следом и толкнула низенькую дверь. Но она оказалась запертой изнутри.

«Кого они там прячут? Неужели в этой стороне дома и находится тот таинственный гарем?»

Она обошла здание вокруг. Присела возле полукруглого окошка, освещающего подвал. Но массивный деревянный ящик, покрытый на зиму мешковиной, совсем не давал возможности что-либо разглядеть внутри. Правда, Маше показалось, что внизу мелькнули какие-то светлые тени. Она потопталась возле такого же окошка и снова ушла в парк.

«Сегодня приезжает барин, – думала она. – Я так соскучилась по нему. По его голосу, густому и властному. По его сильным рукам. Он совсем не похож на Андрея. Андрей – мальчишка по сравнению с ним. Низкорослый и слабый мальчик, – Маша еще сильнее пыталась обесценить свою недавнюю потерю».