Книга Михайловская дева, страница 97 – Лана Ланитова

На дворе стоял уже октябрь, вторая половина. Долгими вечерами Михайлов и Маша сидели рядом, совсем близко.

Одним холодным вечером, когда за окном дул сильный ветер, а в их уютной комнатке жарко пылал камин, граф предложил Машеньке выпить красного вина. Он принес его из кухни и разлил по бокалам. Они немного выпили. Он повернулся к ней лицом, крепко взял за талию и поцеловал прямо в губы. Затем он отстранился. Но она, затрепетав, зажмурила глаза и вся поддалась навстречу к нему. Он не шевелился. Он ждал. Его веки также были прикрыты. Он ждал того чуда, которое увидел летом, на берегу реки. И оно произошло. Двумя горячими ладошками Машенка робко обняла его за шею, потом повернула его лицо к себе и стала обсыпать щеки барина горячими поцелуями.

Не выдержав, он взял ее на руки и, словно пушинку, отнес на мягкую кровать. Она сама начала расстегивать ворот платья, искала крючки корсета. Он умело помогал ей. И раздевался сам. Через минуту оба были обнажены. Она таращилась на его огромный член и крепко закрывала глаза. Он слышал сильные и горячие удары ее маленького сердца.

— Обожди, скажи мне главное, – прошептал он.

— Что? – шептала она горячечными губами и подставляла их для поцелуя.

— Скажи, что ты любишь меня.

— Я люблю вас, Роман Алексеевич. Люблю. Разве вы не видите?

— А как же Андрей?

Её волосы разметались по подушке, Большие груди налились тугой силой, полные ножки раздвигались в несокрушимом желании.

— Ты не ответила.

— О, господи! Зачем вы так? – она закусила губу.

— Ответь мне, – прошептал он. – Как же Андрей?

— Я не помню его.

— Громче!

— Я не помню его!

— Еще.

— Я не люблю его. Я вас люблю!

— Иди сюда…

Он с силой подмял ее под себя и еще шире раздвинул ноги. Она была немилосердно мокра.

Но все же острая боль пронзила ее насквозь. Барин входил в нее сильнее и сильнее, не давая ей кричать. Он перехватывал ее стоны, впиваясь крепким поцелуем. Спустя некоторое время, они лежали молча.

— Ты создана для меня, Мари.

— Да? – слабо отвечала она.

— Я знаю, что вначале это бывает больно.

— Он у вас такой большой, – она уткнулась маленьким носиком в его широкое плечо.

— Большой. Но потом тебе это будет нравиться. Сходи в уборную. Там вода. Смой кровь. Сегодня я не стану больше тебя трогать. У тебя там все должно зажить, – заботливо объяснял он, целуя ее острые соски, талию и бедра.

— Ты божественна, моя маленькая Маша. Твой барин тоже любит тебя.

— Я знаю…

— Откуда?

— Я же женщина. Я почувствовала это с того дня, как вы увидели меня в роще, в венке из полевых цветов.

— Ты права, я полюбил тебя с первого взгляда.

Пошатываясь, она сходила в уборную и смыла там всю кровь.

«Вот что значит, любовь и желание. Я нанес ей такой урон, а она не падает в обмороки, как иные. И кажется, готова еще…»

Через несколько минут она проскользнула к нему под одеяло и снова прижалась всем телом.

— Теперь я навеки твоя раба, – прошептала она.

— Зачем ты так? Я дал бы тебе и сейчас вольную. Но… Не хочу. Я не хочу тебя отпускать.

Она что-то шептала, возилась рядом, закручивая его волосы себе на палец, целовала его шею. А после совсем неожиданно заснула. Михайлов тоже уснул. Он впервые спал так крепко, как никогда ранее.

Утром он, по привычке, захотел заново войти в ее тугую плоть. Но неожиданно сжалился.