Книга Михайловская дева, страница 94 – Лана Ланитова

— Присаживайтесь, Андрей Дмитриевич. У меня здесь все по-походному. Не желаете чаю?

— Нет, благодарю, – сухо ответствовал Андрей. – Я недавно из-за стола.

— Ну, что ж. Раз так, – тонко улыбаясь, ответил хозяин. – Я весь во внимании. Слушаю вас.

— Роман Алексеевич, я пришел поговорить относительно одной девушки. Ее зовут Мария Васильевна Курочкина. Это – моя невеста.

— Вот как? Ваша невеста?

— Да!

— А с каких это пор мои крепостные девки становятся невестами таких господ как вы? Что это вы, батюшка? Али не знали, что она не крепостная? Как так? Конфуз у вас вышел.

— Она не крепостная. Ее отец получил волную и на себя, и на Машу. Я все проверял. Мы с батюшкой и у нотариуса были.

— Это у Моисея Абрамовича?

— У него.

— Странно… Видите ли, молодой человек, Моисей хороший нотариус, но лет ему много… Скажем так, дожил сей порядочный человек совсем до преклонных годин. Еще мой батюшка все дела с ним ладил. Видно, не специально, а лишь по нечаянной оплошности напутал что-то наш любезный Моисей Абрамович в своих бумагах. Никогда Курочкины не были свободными. До самой смерти – и отец Марии, Василий Григорьевич, и тётка, Ольга Григорьевна, недавно почившая, и сама крепостная моя – Мария Васильевна не были вольными. И вольную никогда не получали ни от отца моего покойного, ни от меня. А вот, полюбуйтесь. – В моей ревизской книге как раз есть запись о том, что данная девица является моей крепостной.

С этими словами он бросил на стол толстую учетную книгу.

— Можете проверить. Эк вы, голубчик, обремизились! Иметь виды, да на крепостную.

Андрей сжал кулаки.

— Я все понял… – сквозь зубы проговорил он. – За две недели моего отсутствия вы славно постарались.

— Голубчик, все, что я делаю, я делаю со старанием, – насмешливо отвечал Михайлов. – И девок своих крепостных я тоже со старанием порчу.

— Вы негодяй! Я вызываю вас на дуэль. Стреляться!

— Остынь, сопляк! Стреляться с тобой я не стану. Я попадаю белке в голову с двадцати шагов. И тебя я прибью, словно курёнка, – сильные пальцы сломали в кулаке толстый красный карандаш. Карандаш разлетелся на щепки. – Еще не хватало, чтобы меня твой отец всю жизнь проклинал за убийство единственного сынка. Я более вас не задерживаю, милостивый государь, Андрей Дмитриевич. Честь имею.

— Погодите! Продайте мне ее. Я много денег дам.

— Много? Да нет у тебя столько, не смотря на все легкие барыши твоего папеньки. Нет у вас столько! – последнее он произнес медленно и по слогам.

— Хотите сто тысяч?

— Нет, не хочу… – спокойно ответствовал Михайлов. – Мне и миллиона от вас не надобно.

— Дайте мне с ней увидеться. Хоть на минуту.

— А зачем? Я разве непонятно изъяснился? Уже две недели, как я сплю с твоей невестой. Жаркая девка оказалась. И спать я с ней буду ровно до тех пор, пока не обрюхачу. Я так привык… – победно улыбнулся Михайлов.

— Сволочь! Я все равно тебя убью! Подкараулю и убью. Тебе не жить.

— Никифор, Мишка, – зычным голосом Михайлов окликнул двух своих работников. – Выведите барина на свежий воздух. Пусть малец освежится.

Помощники заломили Андрею руки.

Перед самым выходом Михайлов схватил парня за грудки.

— И слушай сюда. Если ты еще раз появишься на моем пути, я не пожалею твоего папеньку. Я убью тебя, щенок! Ты понял? А сейчас беги отседа быстро, пока я своих псов на тебя не спустил.