Книга Михайловская дева, страница 109 – Лана Ланитова

А пока Маша чувствовала себя некоронованной королевой при сильном и властном короле, которому подчиняются все, от мала до велика. Маша подозревала, что это счастье не может длиться слишком долго, а потому пила его большими и жадными глотками.

— Роман Алексеевич, – говорила она сбивчивым голосом. – Я сяду в подушках и раздвину ножки, а они пусть по очереди подходят ко мне и лижут мой секель. Какая лучше всех это сделает, ту мы наградим. Хорошо?

— Хорошо, Машенька, – отвечал ей довольный Михайлов.

А потом начинался сам спектакль. Маша закусывала губы, мычала от удовольствия, легонько прикасалась к плечам девиц, давая команды менять друг дружку.

В перерывах между сменами Михайлов видел, как ее маленькая вагина блестит от обильно текущих соков, а секель торчит на целый вершок. После пяти девиц Маша, наконец, кончила, выкрикнув что-то непонятное. Голова ее запрокинулась назад, волосы разметались по подушке. В эти минуты она была очень красива.

— А теперь, любимый, возьми меня прямо при них.

Михайлов, дрожа от вожделения, ставил Машу на колени и с силой входил в нее сзади.

Потом, после небольшого отдыха, она приказывала всем девушкам, также, по очереди, ласкать барина ртом. Но не давала его горячему семени выстрелить в чужое горло. Она сама, словно жадная хищница припадала к живому источнику, слизывая последние капли. Она высасывала своего Михайлова досуха.

Потом они засыпали в объятиях друг друга, приказав Анне увести девиц.

— Покажи мне свои подвалы, – уговаривала Маша своего любовника поутру.

— И не проси, не покажу, – стыдился он.

Но однажды, после многочисленных Машиных просьб, Михайлов сдался.

— Только мы пойдем туда ночью, когда все девы спят. Мы не станем никого будить. Хорошо?

— Ну-уу-уу, так неинтересно… – канючила Маша. – Приведи ко мне хоть одну девочку. Ты ее возьмешь, а я посмотрю. Нет, лучше двух. Ну, пожалуйста.

— Я просто покажу тебе свою «пыточную». И все! – деланно нахмурился Михайлов.

Когда наступила полночь, любовники оделись, и словно ночные тати, вышли на улицу. По скрипучему снегу, в свете рогатого месяца, они обошли здание, отомкнули ключом флигель и спустились в подвал. Здесь стоял полумрак. Было тепло. Все девицы крепко спали. Комнаты их были плотно закрыты. За этим всегда следила Анна. Маша шла по подвальным коридорам и рассматривала стены. На некоторых стенах висели картины – обнаженные прелестницы играли с толстыми амурами, волосатые сатиры прятались в гротах, высматривая фигуристых нимф.

— Уже интересно! – прыснула в кулачок Маша.

— Тсс, тихо. Не шуми. Все спят, – отвечал ей Михайлов.

— А жаль… Я хочу увидеть многих девушек. Я хочу их всех трогать за груди. И не только.

— Ты сумасшедшая, Машка, – восхищенно отвечал барин. – В первый раз я встречаю такую похотливую молодую бабенку.

Когда они зашли в одну из «пыточных» Михайлова, Машины глаза загорелись от удивления. Она медленно ходила от стены к стене и рассматривала множество экспонатов этой странной комнаты.

— А это что? – тонкие пальчики с любопытством трогали различные плети и наручники. Правда, при виде ведра с розгами, ее лицо чуточку омрачилось.

— Убери это.

— Уберу, – пообещал он. – Ничего не бойся. Тебя это не коснется. Никогда.

Она кивнула.

— Может, уйдем отсюда? – нахмурился он.