Онлайн книга «Михайловская дева»
|
— Похоже, метель скоро будет, – обернувшись, сообщил Тимофей. – К ночи морозец ударит. — Не дрейфь, до вечера назад обернемся, – успокаивала Тимофея Анна. — Как же! Обернемся… В прошлом-то разе твоя ведьма колдовала до самого заката. Так-то лето было. Я успел назад вертаться. — Ну, ежели и так, то езжай сразу назад. А то правда, еще волки погрызут. А приедешь за нами завтра утром. Приедешь и стой, жди. Нам лишь бы дела наши бабские сладить. Правда, Машка? А на это у бабки обычно и дня хватает. Маша кивнула в ответ. Но вдруг ее пробрал до самых костей непонятный холод, схожий с лихорадкой. Тело покрылось мурашками, а на голове шевельнулись волосы. «Господи, что я делаю! – пронеслось в голове. – Я же еду дите свое убивать. Дите от любимого. Разве он мне простит такое?» — Анна Ивановна, мы должны вернуться, – вдруг опомнилась Маша. — Куды вернуться, когда уже полдороги проехали. Сиди, девка, спокойно. Теперь твое дело – сторона. — Да, как же сторона? Когда вы мое дите хотите убить? — Ты и вправду такая дура или прикидываешься? Неужто думаешь, что моему брату будет нужен твой ублюдок? У него своих пятеро, законных бегает. И шестым супруга ходит тяжелая. Машу уколола острая игла ревности. «Наш пострел везде поспел, – с раздражением подумала она. – Когда только умудряется детей всем мастерить?» От обиды и ревности по щекам потекли слезы. «А и вправду, чего это я? Кому потом мое дитя нужно будет? Он всегда будет лишь байстрюком. А если я родами помру, как мать моя, так и вовсе сиротой останется…» — Ты забыла, что умереть можешь родами? – словно читая ее мысли, вещала ей злобная Анна. От ее предсказаний сильно болело сердце. — Нет, не забыла… — Так чего голову морочишь? Тимофей, а ну, шустрее скачи. Маша закрывала глаза и видела перед собой одну лишь кровь и себя бледную, с вздувшимся животом. Она открывала глаза – кругом был снег, белый словно саван. Через полчаса пути лошади спешились. Анна потянулась, делано зевнула, выпрямила поясницу и слезла с саней. — Ох, ножки мои затекли… Пошли, приехали уж. Сейчас с полверсты по снегу, а там и бабкин дом недалече. А ты, Тимоха, езжай. Завтра после рассвета тут будь. Маша и Анна тяжело шагали по высокому снегу. Тропинка, бегущая от дороги, была заметена недавним снегопадом. В Машины валенки набивался снег, платок съехал на шею. Она сильно запыхалась от быстрой ходьбы. Когда они отошли от дороги, началась метель. Через полчаса они добрели наконец до низенькой избушки, похожей скорее на землянку, покрытую толстым слоем снега, если бы не дымок, шедший из трубы и деревянные стены, покрытые инеем. За высокими сугробами открывалась узенькая тропка. По ней женщины попали на маленький дворик. Кроме избушки во дворе стоял сарайчик и небольшая поленница. Все остальное было заметено снегом. Метель кружила так, что даже тусклое оконце едва мелькало пред глазами. Анна почти на ощупь подошла к окну. Машу она крепко держала за руку, словно та могла убежать. В окне показалось что-то темное. Через минуту низенькая дверь, обитая войлоком, распахнулась, выпустив наружу клубы желтого пара. И на пороге появилась сгорбленная бабка, одетая в засаленную тужурку и длинную черную юбку, подпоясанную по пояснице старым платком с кистями. На голове старухи тоже был надет платок. Старуха исподлобья посмотрела на Машу, вперив в нее черные, словно смоль, глазки. Беззубый рот растянулся в мерзкой улыбке. Маша сразу узнала эту бабку. Она не ошиблась, эта была та же самая бабка, которую они встретили с Андреем в Купальскую ночь. |