Книга Михайловская дева, страница 89 – Лана Ланитова

Анна плотоядно улыбалась, предвкушая занимательное зрелище. Морда тоже скалилась, заглядывая в глаза к барину. Вопреки ожиданиям, Михайлов повел себя несколько иначе, чем обычно.

— Присаживайтесь, девушки, – махнув рукой, он пригласил пленниц сесть на одну из широких скамей.

Те робко сели.

— Вас, кажется, зовут Аленой? – спросил он спокойно.

— Да, – отвечала Алена, едва справившись с волнением. – Алена Зотова.

— Алена, скажите, вас тут не обижают?

— Нет.

— Вы сыты?

— Да.

— А теперь ответьте мне на главный вопрос: вы девственны?

— Нет, – смутившись, призналась девушка и сильно покраснела.

— А почему? Вы же не венчаны, и не являетесь чей-либо женой. Так?

— Так.

Он встал и прошелся по каменному полу комнаты, надменно глядя на Алену и скрестив руки на груди.

— Так отчего вы утратили свою честь?

— Я полюбила… – Вот как? И так полюбили, что согрешили до свадьбы?

— Да… – Алена понуро опустила голову.

— Я хоть и не священник, однако, на правах вашего хозяина, а стало быть, отца и окормителя своих крепостных, готов вас осудить за этот поступок. Вы не только согрешили против бога и людей, но также вы согрешили против меня, своего господина. Разве вы не моя рабыня?

— Ваша.

— А раз моя, так отчего вы решили самое дорогое, что есть у девушки, отдать не своему хозяину, а безродному мужику?

— Евгений… он… он хороший. Он добрый. Он любит меня!

— Это – неубедительное оправдание, – нахмурился барин.

Алена пожала плечами, стараясь не смотреть в глаза Михайлову.

— Снимите с нее рубашку, – приказал он.

Анна подлетела к девушке и рывком заставила ее поднять руки и скинуть рубаху. Рыжие волосы Алены рассыпались по голым грудям, бедрам и круглому животу. От стыда девушка зажмурила глаза. Она инстинктивно прикрыла руками рыжий огонек голого лобка и белоснежные, словно сметана, груди. Сзади к ней подошла Анна. Она убрала густые волосы девушки назад, с болью отогнув затылок.

— Руки, руки опустить! – скомандовала Анна.

Алена вынуждена была подчиниться. Она все еще не открывала глаз. Даже сквозь полумрак было видно, что лицо девушки горит от несносного стыда.

— Смотри, твое благородие, какая порода, – констатировала с наслаждением Анна. – Волосы огонь, а кожа белее снега. Ни одной конопатины нет. Хороша стерва!

— Хороша! – оценивающе подтвердил барин. – Становись на колени, а ноги раздвинь.

Анна нажала девушке на плечи, та не выдержав тяжести, безвольно упала на колени.

В руках Михайлова оказался тонкий лакированный стек^[20] с кожаной петлей на конце. Он подошел к девушке. Провел концом стека по красным соскам. Даже со стороны было видно, что те затвердели. Черная петля спустилась вниз, по дрожащему животу. Тело Алены покрылось мурашками. Михайлов опустил стек еще ниже. Конец его задержался на выпуклом лобке. Затем он не больно ударил Аленку по бедрам.

— Я же сказал: раздвинуть ноги.

Несчастная выполнила приказ, так как стоящая позади нее Анна все также держала девушку за волосы. Одной ногой, обутой в остроносую туфлю, Анна ударила пленнице по внутренней стороне бедер. Туфля плотно уперлась в промежность. Аленка вскрикнула от боли и раскорячилась еще сильнее. Она еле стояла, удерживаемая лишь за волосы.

— Вот так. Так я вижу все… Твой красный секель.

Стек барина нырнул во влажную расщелину. Михайлов, с интересом разглядывая глаза девушки, принялся водить стеком по обнаженным нижним губам и клитору.