Онлайн книга «Флорентийская блудница»
|
Представьте себе, эти мысли одолевали меня на фоне несомненного успеха и триумфа Елены на всех балах. Она и вправду слыла записной красавицей. И стоила бы в моих глазах намного дороже, несравненно дороже, если бы была к своим двадцати годам уже лет пять, как замужем. Ну, пусть четыре года, но замужем! Но Елена была незамужней! И этим она меня нещадно раздражала. Я часто думал о том, как не надоело ей жеманиться предо мною и строить из себя непорочную юницу в её-то лета… Да, господа, я понимаю, что многим мои рассуждения покажутся весьма старомодными, почти домостроевскими. Но я ничего не мог с собою поделать – Елена была для меня СТАРОЙ! В двадцать лет. Иногда я давал волю своим фантазиям и навязчивым размышлениям о том, что родители её вовсе не такие уж уважаемые и благородные люди, ибо явно обманывают каждого потенциального жениха. И что наверняка её папенька знает о том, что его Елена давно потеряла девственность. Мало того, рассуждал я, ее отец, медик, наверняка однажды сделал самолично ей аборт. А может и ни один! И все это они ловко могут скрывать. Теперь, когда я навещал их семейство и вечерами, я довольно пристально наблюдал за её лицом. И к своему удовольствию я находил в нём явные черты надвигающегося увядания. В вечернем сумраке мне часто казалось, что прекрасные глаза Елены уже не горят девичьим блеском, что губы её не столь уже пухлы и свежи, а шея покрыта гусиной кожей. Словом я упорствовал в своей мнительности. И уж если каждый из нас настроен найти в женщине хоть какой-то недостаток, то сыщет их великое множество. Лишь бы было на то желание. Таким образом, к огромному разочарованию Елены и ее ловкого папеньки, я стал бывать у Захаревских всё реже и реже. При каждой новой встрече Елена всем своим видом показывала мне явную обиду – она чуть надменно поджимала нижнюю губу так, словно готова была вскоре заплакать. Выражение голубых глаз делалось отстраненным. Весь её вид говорил о том, что она крайне огорчена. Если бы во мне не проснулся некий цинизм и ничем не объяснимая жестокость, я бы мог её даже пожалеть. Но я, напротив, делал вид, что вовсе не понимаю причины внезапной смены её настроения. Я непринужденно шутил и весело рассказывал городские сплетни, а так же новости из столицы, чем временно снимал то напряжение, которое появлялось между нами. Мое искусственное оживление, как ни странно, действовало на Елену весьма благотворно. К середине вечера она вновь была весела, и глаза ее сияли, как и прежде. Прощались мы всегда по-дружески мило и даже немного нежно. Я забыл сказать, что, не смотря на мое долгое волокитство за Еленой, мы с ней еще не перешли той грани отношений, которая предшествует полной интимности. Иными словами, кроме рук мои губы не касались этой женщины нигде… Я видел, что Елена была готова на большее. Каждый раз при прощании она вся поддавалась мне навстречу, в надежде на поцелуй в губы. Но я умышленно не допускал этого. Повторюсь, мне нравилось её мучить….» — Стоп-стоп, Родион Николаевич, – фыркнул Махнев. – Чем дольше я узнаю вас, тем более понимаю, насколько мы с вами похожи. Во многих ваших рассуждениях мы с вами бывали просто-таки идентичны. — Да уж, Родиоша, ну и хорошим же негодником ты был! – подтвердил и Макар. |