Книга Флорентийская блудница, страница 153 – Лана Ланитова

Но, кажется, я увлекся в своих фантазиях. В тот вечер они ушли, а я по привычке поплелся в кабинет но, вспомнив о том, что там недавно произошло, я сбежал оттуда, словно ужаленный и пошел спать в свою спальню. Да, я велел прислуге тщательно проветрить мой кабинет и помыть в нём полы.

Как я уже сказал ранее, мы с Грачевым договорились о том, что венчание и свадьба состоятся весной. Сразу после выпускных экзаменов Машеньки. А стало быть, мне нужно еще было ждать целых полгода. И я готов был ждать. Другого выхода у меня просто не было.

На Рождество я ездил в имение Грачевых и провел там несколько дней. Они были до однообразия похожи. Днём я с нескрываемым обожанием любовался Машенькой, с трудом подавляя в себе приступы жуткого вожделения. А ночью? Ночами я безумно страдал. Никогда еще, господа, я не испытывал такого чудовищного желания, которое мне не помогало снять даже еженощное рукоблудие. Сейчас я отчетливо понимаю, что в пучину безумной похоти меня ввергало не столько объективное состояние собственной физиологии, сколько бесовские козни. Если бы эта история произошла в недавней яви, я полагаю, что муки мои не были бы столь значительными. А здесь сам сон, его хитроумная реальность или небытие производили со мной все эти фокусы. Вы и раньше, верно, замечали, насколько сильнее бывает плотская тяга во время так называемых эротических сновидений, нежели в реальности. Так и здесь – весь этот странный мир имел свойства гиперреальности и гиперощущений. Такого просто не бывает в яви.

А тут ночами я представлял себе такие дьявольски развратные картины, что по утрам, вспоминая их, я приходил в полнейшее уныние. Я не понимал, какие бесы подталкивали меня ко всем этим невероятным видениям.

Однажды, устав от рукоблудия, я заснул и увидел вполне себе реальный сон.

— Сон во сне? – перебил его Владимир.

— Да, вы верно заметили. Это был «сон во сне», но какой… Это был совсем безумный сон. Мне снилось, будто я не выдержал телесного томления и среди ночи поплелся в Машину комнату. И что я вижу? В свете нескольких свечей она лежала на кровати и крепко спала. И сон ее был слишком глубок. Я потянул за край одеяла – оно легко соскользнуло и упало на пол, обнажив голое тело Мари. Да, Мари в этом сне была полностью обнажена. Ее девичье тело казалось мне таким прекрасным и беззащитным. Она широко раскинула тонкие руки, которые покоились рядом с прядями ее распущенных русых волос. Маленькие груди опали во сне и выглядели такими нежными, что пальцы сами собой тянулись к соскам. Как же мне хотелось их сжать. Но я боялся, что если дам волю рукам, то непременно потревожу её сон. А вдруг она вскрикнет от испуга. И на ее крик прибежит верный страж Иван Ильич.

Забегая вперед, хочу сказать о том, что к моменту моего затянувшегося ожидания, Иван Грачев стал раздражать меня своим извечным назойливым присутствием и, как мне казалось, слишком навязчивой опекой, которую он постоянно проявлял к своей племяннице. Я полагал, что его внимание к ней переходит всяческие границы. Мне виделось, что на правах будущего супруга Мари, я уже и сам в состоянии лишний раз проследить за ней, её учебой, её отдыхом, питанием и прочей ерундой. Но нет, словно неусыпный Цербер, черноволосый Грачев постоянно присутствовал рядом и не давал мне по-настоящему сблизиться с моей будущей женой. Я даже еще ни разу не успел поцеловать ее в губы, хотя мои ухаживания длились уже более двух месяцев. И помимо цветов, конфет и прочих мелочей, я купил для Машеньки дюжину самых роскошных платьев и даже серую беличью шубку. Теперь она ходила в ней в свою гимназию. О, эти покупки доставляли мне немыслимое наслаждение. Я ожидал того времени, когда мне будет позволено, покупать своей молодой жене нижнее белье, чулочки и туфельки. Я непременно бы желал, чтобы всё это она тут же примеряла. При мне. Но я отвлекся…