Книга Флорентийская блудница, страница 28 – Лана Ланитова

— Не стоит мне купаться в словоблудии. Est modus in rebus^[7]. Итак, дорогая моя Глафира Сергеевна, в моей жизни довольно лукавства во всех его проявлениях. Но самое странное для меня заключается в том, что в мире есть всего лишь одна душа, перед которой я не желаю, ни лукавить, ни играть никаких ролей. Увы, я непозволительно честен перед вами. И никогда не унижу вас ложью или ханжеством.

Он вновь смотрел ей прямо в глаза.

— Я и рад бы шутить и лукавить, как прежде, да не могу. Белые перья не позволяют. Они, знаете ли, всякий раз портят мою черную породу, прорастая тогда, когда я думаю о вас.

Он немного помолчал.

— А потому, Глафира Сергеевна, я не стану перед вами лгать. То, что приснилось вам накануне, не могло оставить меня совсем уж равнодушным. Как только развернулось всё действо с моим непосредственным участием, то одна из моих сущностей несомненно приняла в этом спектакле самое активное участие. Часть меня. Не самая лучшая, конечно же. Та часть, которая не могла причинить вам вреда. А могла лишь соответствовать запросу вашей души.

Глафира тут же вспыхнула и прикрыла ладонями пунцовое от стыда лицо.

— Сударь, уж не хотите ли вы сказать, что я сама руководила тем, что мне приснилось? Как могла я обречь себя на весь тот постыдный спектакль с моим участием? Разве человек волен, заказывать себе сны?

— И да, и нет.

— Ну, знаете ли, – он опустила руки и гневно посмотрела на демона.

— О, я прошу вас, mon ange, вы не должны этого стыдиться. И если вы решитесь связать свое после смертное пребывание с моей персоной, то я вам гарантирую много подобных спектаклей. Поверьте, в них нет ничего предосудительного. Ровно никакой крамолы. Вы еще так молоды, и ваша плоть, и ваша страсть, и наконец либидо здоровой женщины должно устраивать вам подобные спектакли. Если уж не в яви, то хотя бы во сне. Не смейте даже предполагать, что я вас стыжу или обвиняю в том, что было поистине прелестно и изящно. Да, что там! Всё, что вам снилось, было потрясающе. Я откровенно наслаждался нашим нечаянным триумвиратом – с вами, и с Махневым.

— Нет, это было ужасно… – твердила она.

— Глафира Сергеевна, природа наших снов отличается от всего того, что мы проживаем в Яви или после развоплощения. Сны – это самая путанная и самая нестабильная часть псевдо реальности. Это, если желаете, некая довольно зыбкая каверна, существующая лишь в моменте. Она довольно быстро рассыпается в прах, от которого даже ментальности никакой не остается.

— Зачем же тогда нам всё это снится?

— Одна из наших душевных оболочек в перманентном содружестве с материей тела иногда проигрывает нам некие варианты самых абсурдных сценариев.

— А как же тогда вещие сны?

— О, их значение слишком преувеличено. Любая явь становится вещей, если мы активно снабжаем её энергией наших мыслей. Воссоздаем некий ментальный каркас последующих событий. Любой «вещий» сон – это лишь зыбкая конструкция, которую мы укрепили желаниями, страхами и эманациями собственного духа.

— Как это всё сложно. Наверное, я слишком глупа, чтобы разобраться во всём этом. Ведь я и сейчас сплю и вижу вас во сне.

— Это – другие сны. Эти сны заказываю я сам.

— А сны Володи? – смущенно спросила она.

— Он тоже умеет заказывать свои сны. У него довольно сильная и старая душа. От того он и является моим любимым учеником. Ему доступно многое. То многое, что не под силу прочим. Но, он часто забывает о том, что получая здесь новый опыт, он всё же находится в моем полном подчинении. Да, и не только здесь. Я и в Яви часто курировал его. Я – его главный наставник во многих мирах. Уже давно.