Книга Флорентийская блудница, страница 29 – Лана Ланитова

— Я знаю это…

— Наверное, ты думаешь, что я стабилен и непоколебим в своей тёмной сущности?

Она пожала плечами.

— Нет, моя душа. Поверь, и я за многие века бывал изменчив. Во мне нет абсолютного зла. Я слишком далек от его чистейших квинтэссенций. Бывали времена, когда и я менялся своей сутью. Я ведь тоже Божий сын. Но я делаю свою работу. Я вечно служу Творцу. И так уж вышло, что последние несколько веков я нахожусь на стороне темных сил. Но время вечно, и относителен его ход. И кто знает, кем я стану потом.

Она удивленно смотрела на него.

— Девочка, моя, я вновь морочу твою светлую головку. Меня извиняет лишь то, что ты потом забудешь все мои откровения. Но, до определенного часа. Когда-нибудь ты многое вспомнишь. Тогда, когда придёт своё время.

— Вы так мудры, что я часто кажусь себе непроходимой дурой, – призналась она.

В ответ он рассмеялся.

— Душа моя, в этом нет ничего удивительного, я просто намного-намного старше тебя.

Она вздохнула и улыбнулась.

— Глашенька, я никогда не завёл бы разговор о твоём недавнем сне, если бы ни одно неприятное для меня обстоятельство.

— Какое?

— Это твои мысли о моем предательстве. И твои страхи. И неверие мне. В своем сне ты не раз высказала мысль о том, что я мог тебя подло обмануть. Ты мысленно упрекала меня во лжи. Что я тогда, на нашей прогулке, не смог быть с тобой в близости, как мужчина с женщиной, из-за обмана.

— Сейчас я так не думаю…

Виктор подлетел к ней и стал на одно колено. А после взял ее горячую ладонь в свои прохладные руки.

— Любовь моя, я знаю, что все твои страхи и неверие проросли не на пустом месте. Тебя не единожды обманывали – и люди, и обстоятельства. Ты слишком часто доверяла мужчинам, а после разочаровывалась в них самих, и в их поступках. И если бы негодник Володька прожил чуть дольше на этой грешной земле, то он еще не раз бы обрек тебя на самые жестокие разочарования. Я всё это знаю. И все же, мне убийственна любая твоя негативная мысль обо мне. На долгие годы я мечтал бы остаться в твоей памяти самым сильным, самым мудрым, самым смелым и самым всемогущим человеком. Хоть я и не человек вовсе…

— Но, это так. Вы и есть – самый-самый…

— Спасибо тебе, Глашенька.

Он нежно поцеловал ей руку и поднялся с колен.

— Сейчас я нахожусь в тяжких раздумьях, – медленно произнес он.

— Каких?

— Мне предстоит совершить очень неприятный для меня выбор.

— Какой же? – с тревогой спросила она.

— Вот уже несколько дней ты мечешься в бреду. Дошло до того, что тебя лечит местный эскулап, опаивая снотворным.

— Это Серёжа его позвал, – смущенно отозвалась Глафира.

— Дойдет, моя милая, и до того, что они пригласят в дом священников, дабы изгнать из тебя бесов.

— Вот как?! – зло расхохоталась она. – Ну, уж нет! Этого я им не позволю.

— Они не станут тебя спрашивать, mon ange.

— Нет!

— И знаешь, что самое печальное?

— Что?

— У них это получится.

— Почему? Разве ты не всемогущ?

— Потому, милая, что высшая правда сейчас находится на стороне твоего супруга. И что для меня вдвойне печально, так это то, что сие будет справедливо. В руках твоего благоверного сейчас Божий суд.

— Но…

— Не спорь. Он любит тебя, и у вас трое детей. И будут еще дети. И ты была бы с ним вполне счастлива, если бы Я сам и глупый Володька вечно не лезли в твою жизнь.