Книга Флорентийская блудница, страница 72 – Лана Ланитова

— Были, – Джулиано отпил еще вина и кивнул.

— И почему ты не позвал к себе ни ту, ни другую?

— Они не годятся для этой скульптуры. Зачем ты вообще вспоминаешь об этих женщинах? Я не желаю думать ни о ком другом, кроме Лучианы.

— Да, любовь сродни безумию.

— Да, и потом я уже рассказывал тебе, чей лик находится в этом камне. Зачем же мне иные женщины?

— Да, тебя уже не переубедить. Так что, доволен ты новой натурщицей?

— О, да. Поразительным было то, что когда я предложил ей раздеться, она без колебаний скинула с себя всю одежду.

— Ты говорил, что ей только шестнадцать. Откуда же в ней столько смелости?

— О, не делай никаких грязных намеков, друг мой Марио. Если бы этот вопрос мне задал кто-то иной, я вряд ли смог бы совладать с собственным гневом.

— Даже так? – хмыкнул Марио.

— Именно. И чтобы не раздувать твое любопытство, я сразу скажу – Лучиана чиста и непорочна, словно весталка.

— Непорочна, а стыда в ней нет?

— В ней нет стыда лишь потому, что она – невинное дитя природы. И тело её совершенно. Она, Марио, настолько прекрасна, что её красоте могла бы позавидовать сама Афродита.

— Как это всё высокопарно.

— Ах, не завидуй мне, Марио. Я и сам себе готов завидовать.

— А что же с её происхождением? Ты сказал, что она дочь простого торговца.

— Да, это так. Но только богам известно, отчего у простого торговца родилась такая красивая дочь.

— И долго она тебе позировала?

— Увы, нет. Не более получаса. Тогда уже смеркалось, на небо взошла красавица луна. Её лучи осветили пленительные формы моей богини. Зажглась и лампада внутри моего камня. Но я успел лишь сделать несколько набросков, как непоседливой Лучиане стало скучно сидеть в одной позе. Она вскочила с места и унеслась в ночной сад, подобно горной серне.

— Прямо обнаженная сбежала?

— Да…

— Потом вернулась?

— Нет. Вернулась она через три дня. И сказала, что ей тяжело сидеть на одном месте, не меняя позы. Еще она сказала, что хочет новое платье.

— Я тут же приказал заложить карету, и мы поехали с ней в самую дорогую дамскую лавку. И купил то платье, которое ей понравилось. А потом я ей купил еще десять, самых роскошных платьев, шляп, туфлей и много шелкового белья. Я скупал ей всё, на чем только останавливался взгляд ее прекрасных синих глаз.

— Ну всё, она тебя непременно разорит.

— Что ты! Деньги – это ничто… по сравнению с тем счастьем, которое я получал взамен.

— После всех этих даров она стала твоей любовницей?

— Нет же. Я даже не помышлял о подобной дерзости. Она для меня, словно ангел неземной.

— И чем она вознаградила тебя за все эти подарки?

— Она позировала мне ровно час.

— Ах, какое самопожертвование! – от негодования Марио нервно заходил по террасе.

— Ну, что поделаешь. Этому ребенку скучно сидеть возле меня. Она слишком живая. Ей хочется бегать, петь и танцевать. Кстати, она прекрасно поет и танцует.

— И как же ты будешь теперь работать?

— Я, право, не знаю, – отвечал в смущении мастер.

Они выпили вина. А потом погрустневший Марио произнес:

— Джулиано, дорогой, а я ведь пришел с тобою попрощаться.

— Как так, Марио? Ты покидаешь меня?

— Да, я уезжаю завтра в Рим.

— Вот как?

— Меня там ждет большой заказ. Я буду писать полотно для церкви Санта-Мария- Маджоре. Мне обещали за работу хорошие деньги. Сейчас все съезжаются в Рим. Говорят, что там работают лучшие художники со всей Италии.