Книга Флорентийская блудница, страница 83 – Лана Ланитова

— Ну, в это я не верю. Бернини – гений. А я – лишь скромный мастер.

— Бернини гений. Но в этой скульптуре вы превзошли даже его. Потому что ваша любовь была сильнее. Хоть Лучиана и не стоит такой любви. В сущности – она пустая и вздорная девица.

— Она для меня ангел, – тихо возразил я.

— Вот – вот, – усмехнулся он. – Вы полагаете, что дело в объекте ваших чувств?

— А как иначе?

— Нет, мой друг, ЛЮБОВЬ всегда зависит лишь от субъекта. Иными словами от того, КТО любит. От его умения любить. От его таланта. Ведь любить – это еще один большой талант. И он сильнее всех прочих. При наличии его, лишь зажигаются иные. Талант «не умеющего любить» обречен на гибель и забвение.

После этих слов гость по имени Виктор надел шляпу и медленно спустился по ступеням террасы. Возле сада он еще раз поднял голову к небу и посмотрел на луну. Я тоже невольно задержал свой взгляд на белоснежной хозяйке небосклона, сияющей в ореоле собственных лучей. А когда я опустил глаза, моего гостя уже не было. Он исчез. Он будто бы растаял в клубах тумана, стелящегося от спящих деревьев.

* * *

— Да… – Марио развел руками. – Для галлюцинации он был слишком уж умён и тонок.

— Вот и я о том же говорю.

— А что было далее?

— Далее я еще долго работал в эту ночь. Временами мне и вправду казалось, что эта ночь была длиннее обычных в разы. К утру я закончил работу. Передо мной стояла мраморная Лучиана. И она была словно живая. Она была совершенна. Я сумел-таки вдохнуть жизнь в этот огромный камень. Я сумел отсечь всё лишнее и передать всю красоту мой возлюбленной.

Вьющиеся волосы струились волнами и, казалось, трепетали на ветру. Прекрасной и волнительной выглядела её фигура – руки, бедра, стройные ножки. Чудилось, что Лучиана то ли идет, то ли парит в воздухе. Даже ее обнаженные груди с острыми сосцами выглядели живыми и мягкими. От мрамора не шел холод. Он весь был теплый, словно нагретый на солнце.

— Нет, Джулиано, обожди. Всё-таки ты что-то путаешь. Ты не успел бы, изваять такое чудо всего за три ночи. На это у тебя ушло бы несколько месяцев.

— Я знаю, что все это звучит неправдоподобно. Отчего я и предварил свой рассказ словами о том, что со мной произошла поистине невероятная история. И если бы мне самому кто-то поведал о подобном, то я бы не поверил этому человеку, посчитав, что он меня дурачит.

— Джулиано, я знаю тебя долгие годы, и у меня не было ни одного повода, усомниться в твоей честности. Я лишь готов посчитать, что ты из-за болезни на время лишился рассудка и не мог объективно воспринимать ход времени.

— Увы, я не смогу убедить тебя в обратном. У меня нет свидетелей. А слуги мои не в счёт. Да, и нет их давно.

— Хорошо, оставим сей факт без доказательств. Я весь в нетерпении – мне хочется наконец увидеть твою статую.

— Увы, я не смогу удовлетворить твое желание, – Конте погрустнел и схватился руками за голову.

— Так где же она? Её купили?

— Нет… Многие желали её купить. Но я не продал ее.

— А где тогда она?

— Она исчезла.

— Как исчезла?

— Наутро следующего дня мне уж не спалось. Сначала я показал статую Орнелле. Она ахнула и чуть не лишилась чувств, увидев Лучиану в камне. Уже тогда я понял, что изваял что-то необычное. Право, Марио, мне не стыдно сказать о статуе, что она была совершенна. По причине того, что я, собственно, её и не ваял.