Онлайн книга «Тьма египетская»
|
— Родион Николаевич, – плачущим голосом сказала она. – Я замерзла. Мне ужасно холодно и эта липкая пена… Смойте её с меня. И это был именно ЕЁ голос. Невинный и чуть робкий голос моей милой Стешеньки. Как? Каким образом мироздание сделало круг, и явило ее во плоти передо мною? Я прикоснулся к ее руке. Она была пухлая и теплая. — Конечно, конечно, Стеша, – обрадовался я. – Я тебя сейчас ополосну теплой водой и принесу сухую простыню. — Родион Николаевич, у вас есть мыло? — Конечно, есть. Земляничное. Я тут же побежал наверх за полотенцами, мылом и бельем. Да, господа, когда я из комода брал полотенца и простынь, то чудесным образом обнаружил там и женскую батистовую сорочку, девичью сорочку в кружевах. А далее я с наслаждением мыл свою девочку, промывал ей густые рыжеватые волосы, тер мочалой спинку. А после окатывал теплой водой. Потом я вытащил ее из ванной и насухо вытер. От нее вкусно пахло. Это был особый, девичий аромат юной и непорочной девушки. Аромат свежести. Так иногда пахнут дети. Пока я вытирал ее тугие ягодицы, живот и пах, я уже сходил с ума от острого вожделения. Она не сторонилась меня. Она лишь невинно улыбалась, а сама все ближе прижималась ко мне круглым животиком. Я пристально рассматривал ее нежный выпуклый лобок с порослью коротких волосков и тугие, торчащие грудки. Она была так прекрасна, что я не выдержал и тут же поцеловал ее в полуоткрытый рот. И, как ни странно, она не отстранилась, а ответила мне на поцелуй. Смущенно, но вполне по-женски. Господи, как я ее хотел…» — Да, Родион Николаевич, эк вас разобрало… «…Да, господа, в те минуты я чувствовал в себе такое волнение и счастье, что не мог ни о чем думать, кроме прекрасного и чистого Стешенькиного тела. Я подхватил ее на руки. И хоть она оказалась нелегкой, я отнес ее по ступеням наверх, а потом в свою спальню. Там я переодел ее в чистую сорочку и расчесал гребнем влажные волосы. Как она была хороша – чистый лоб, летящие шелковые бровки, маленький носик, голубые глаза, яркие губы. Я замечал, что у рыженьких девушек всегда бывают слишком яркие, почти красные губы и малиновые соски. И вот все это великолепие было сейчас у Стеши. Я будто вспоминал ее заново и заново влюблялся, как тогда, в те далекие годы. Она нежно смеялась, кокетничала, зная всю свою женскую силу. И от удовольствия болтала ножками. Ах, какие прекрасные ножки были у этой плутовки. А потом я потащил ее в кухню. Поставил самовар. К счастью, у меня в буфете оказались маковые кренделя, шаньги с творогом, свежий сыр и сливки. Она ела с большим аппетитом. Вы, верно, догадываетесь, господа, о том, что произошло дальше. Была жаркая ночь. Я и вновь был первым ее мужчиной. Ей было больно, да. Она даже хныкала. Но тут же, еще жарче отдавалась мне. Отдавалась так, словно хотела снова и снова порваться на моем члене. Ах, простите меня за столь альковные подробности…» — Говори, Родион, – сглотнув от волнения, произнес Булкин. «И на простынях была кровь… И снова я принес таз с водой. И мыл ее сам, вновь сатанея от новых приступов похоти. И так прошла ночь. И если в земном понимании ночь имеет свое короткое течение, то наша со Стешей ночь длилась очень долго. Так, если бы ночь эта была длиною в неделю или даже две. А после начались новые сутки. В которых было много нежности и страсти. Крови уже не было. Мало того, теперь мне казалось, что эта маленькая женщина уже вполне себе привыкла к половым сношениям со взрослым мужчиной, ибо имела такие страстные порывы, какие не имеют даже многие женщины в летах. Словом она кончала бесконечное множество раз. Да, я развратничал. И наши ласки были столь же откровенны, что и при жизни. Или нет. Не столь. Они были на порядок сильнее, чем в жизни. Порою я впадал в беспамятство, а когда приходил в себя, то любовался ее жемчужными зубками и полуоткрытым свежим ртом. Густые рыжие волосы стелились волнами по подушке. Груди, нежные груди припухли от моих дерзких поцелуев. Она была вся измята, зацелована, залюблена до одури. Но все еще просила от меня любви. Она невинно раздвигала ноги и подставляла себя под меня. О, господи… |