Книга Мажор. Сыграй мою невесту, страница 7 – Шарлотта Эйзинбург

Звенит спасительный звонок. Я подхватываю рюкзак и первым вываливаюсь из аудитории, мечтая просто запрыгнуть в тачку и свалить подальше.

Но в коридоре меня тут же перехватывают.

— Дави-и-ид, малыш!

Запах приторных духов бьет по обонянию раньше, чем на моей шее повисают тонкие руки. Кристина.

— Привет, Крис, — я мягко, но настойчиво отцепляю ее руки от себя.

— Почему ты такой занятой постоянно? — она надувает накрашенные губы, прижимаясь грудью к моей руке. — Вчера не приехал, сегодня даже не смотришь на меня.

— Просто устал. Дома проблемы, отец мозг выносит, — честно отмазываюсь я, надеясь, что она отвяжется.

Но Кристина хищно улыбается.

— А я знаю, как тебе помочь расслабиться, — мурлычет она, хватает меня за воротник рубашки и резко, с неожиданной силой тянет за собой в приоткрытую дверь женского туалета.

Сопротивляться? Да ну к черту. Гормоны берут свое. Я молодой здоровый парень, а Кристина… ну, она определенно умеет делать так, чтобы мужик отключил мозг.

Дверь за нами захлопывается. Она с ходу запрыгивает на мраморную столешницу между раковинами, бесстыдно задирая юбку, и впивается в мои губы. Я отвечаю на поцелуй, прижимая ее к себе, сжимая пальцами талию. Девочка классная. Горячая, доступная. Но в голове назойливо пульсирует мысль: «Одноразка. Скучно. Бездушно». Никакой искры, просто механика.

Бабах!

Дверь в туалет с грохотом влетает в стену.

Мы резко отрываемся друг от друга. Кристина тяжело дышит, ее глаза раздраженно вспыхивают. Я медленно поворачиваю голову, готовясь обложить матом того идиота, который не умеет стучать.

И замираю.

На пороге стоит она. Та самая ненормальная, которую я чуть не размазал по парковке час назад.

Узнаю этот уродливый, безразмерный шарф и дешманское пальто. Она вцепилась побелевшими пальцами в свой тубус, грудь тяжело вздымается. Но цепляет не это.

Ее глаза.

Огромные, прозрачно-синие. Сейчас в них плещется столько отчаяния и боли, что мне на секунду становится не по себе. Вблизи она оказывается до одури красивой — естественной, нетронутой скальпелями и филлерами красотой. Милая, бледная мордашка, острые скулы, растрепанные волосы.

Загородный дом Волконских больше похож на декорации к фильму про развратную жизнь элиты. Три этажа стекла и бетона, неоновая подсветка у бассейна и басы тупой, долбящей по мозгам клубной музыки, от которой вибрирует пол.

Я протискиваюсь сквозь толпу потных, разгоряченных тел, крепко сжимая поднос с бокалами. Вокруг пахнет дорогим парфюмом, элитным алкоголем и чем-то сладковато-дымным. Золотая молодежь отдыхает. Родители Кристины укатили за границу, оставив особняк в полное распоряжение любимой доченьки, и теперь здесь творится локальный филиал Содома.

— Эй, киса, плесни-ка еще, — чья-то потная рука в золотых часах тянется к моему подносу.

Я молча подставляю бокал. Парень, едва стоящий на ногах, вдруг щурится, вглядываясь в моё лицо.

— Стоп... А ты случайно не с нашего потока? Архитектурный, да? Лицо знакомое.

— Случайно нет, — холодно чеканю я, отдергивая поднос.

Сзади кто-то гогочет, а я быстро ныряю в толпу, пока пьяный мажор не решил обидеться.

Возле барной стойки — эпицентр внимания. Звезда вечера. Кристина вырядилась в ярко-розовое мини-платье, отороченное какими-то нелепыми перьями, на ногах — высоченные шпильки. Она похожа на гламурного фламинго. Вокруг нее вьются такие же нафуфыренные подружки в пайетках, они синхронно дрыгаются в такт музыке, снимая друг друга для сторис.