Книга Без обязательств, страница 82 – Лина Коваль

Правда, в следующий момент моей щеки вдруг касается что-то шершавое и влажное, и все мои ощущения топит страх.

— Костя… — я искренне пугаюсь и уязвимо прижимаюсь к широкой груди.

Хриплый смех беспокоит тонкие струны моей души, пока светлое, лохматое чудовище обнюхивает мои руки, плечи и волосы.

— Энцо, ты ее напугал. — Костя гладит «чудовище». — Ты же джентльмен. Извинись.

Салон наполняется жалостливым лаем.

— Энцо? — я вглядываюсь, распознавая собачью морду. — Боже… Какой ты смешной. Это ретривер? Твой?

— Мой. Помесь с дворнягой. Его мать живет у моих родителей уже десять лет. Завела шашни с простолюдином, пока мы отдыхали в доме на озере… — нежно приглаживает мои волосы с двух сторон и разглядывает лицо.

— Как она только посмела? — я улыбаюсь и тоже жадно его рассматриваю, пока снова не чувствую вторжения в наши объятия. Поворачиваюсь. — Господи… Серьезно? — хохочу так, как никогда не смеялась. — Ты и правда самый настоящий джентльмен, Энцо!

Морда все такая же мохнатая и устрашающая, но выглядит безумно мило, потому что в зубах держит изящный букет в нежных розовых оттенках.

Садовые розы и эвкалипт. Красивое сочетание и простое.

Боже, да я в восторге!

— Спасибо, Энцо! — принимаю цветы.

Пес скулит.

— И тебе спасибо, Костя! — я обхватываю гладковыбритую щеку и целую мужественные губы, задерживаясь на них подольше. Прикрываю от удовольствия глаза.

А потом мы долго куда-то едем…

Сначала я предполагаю, что пунктом назначения будет дом у озера. То место, куда мы ездили с ребятами, и где нерадивая мама Энцо нагуляла его с дворнягой. Но знакомый съезд с трассы остается позади, а нас уносит ровная асфальтная гладь.

Все дальше и дальше от города.

И от проблем.

Как человек вечно все анализирующий и воспевающий все доказательное (в том числе и любимую медицину), я пытаюсь разложить свои чувства по полочкам и вспомнить, когда это началось. Когда я потеряла от него голову?

Когда эти руки, крепко обнимающие руль, перестали быть обычными мужскими руками, а их объятия стали тем, без чего мне пусто и одиноко?

Когда эта привычная нахмуренность перестала быть нудной и стала… бесконечно милой?

— О чем это ты думаешь? — Костя оборачивается, поглядывает на мирно спящего на букете Энцо и смотрит на меня.

— О счастье… — я пожимаю плечами.

Ответ пространственный, но не выдающий меня с головой.

Я и так слишком во многом призналась.

Честность — инструмент власти. Тот, кто много о тебе знает, тобой владеет.

— И что ты думаешь о счастье?

— В Гарвардском университете провели одно исследование…

— Так… началось… — он недовольно ворчит.

— Послушай, это правда интересно и научно доказано… — перебиваю.

— Я тебя слушаю, док. — покорно соглашается и поудобнее устраивается в кресле, удерживая руль одной рукой.

Вторая забирает мою ладонь и ободряюще ее сжимает.

Костя всегда был тем, кто меня слушал. Это подкупает. Я чувствую себя значимой для него.

— Так вот. — бьюсь об заклад, что мои глаза загораются, как и всегда, когда я начинаю говорить о работе. — Гарвардские ученые создали трекер счастья в виде специального приложения и в начале двухтысячных набрали фокус-группу. Ее участники начали получать до трех уведомлений в день, в которых их просили оценить в моменте, насколько они сейчас счастливы, рассказать о том, чем занимаются и о чем думают. Заняты ли этим делом полностью, сконцентрированы или их мысли о другом?