Книга Без обязательств, страница 84 – Лина Коваль

— А-ах… — вскрикиваю от прикосновения пальцев к влажной плоти.

— Хочу тебя — пиздец как. И беру…

Гоминидом быть правда здорово.

Проблем — ноль, истинное удовольствие.

Мне заходит.

Пиздец, как заходит.

Обхватив пояс белых легинсов, спускаю их с узких, едва загорелых бедер вместе с шелковым бельем и расчехляюсь.

Зубы сжимаются от крайней степени возбуждения, поэтому остужаю мозг и вспоминаю число «пи» до тридцать второй цифры после запятой, хмурясь от такого позорного результата.

В душе не ебу какая цифра тридцать третья.

Раньше помнил до шестидесятой…

Память — дерьмо.

Ослабляю напор ладони на каменный член, потому что чувствую, что репутация «скорострела» мне сегодня не грозит и я не эякулирую в ближайшую минуту, как только что собирался.

Теория про счастье в момент полового акта, конечно, годная. Гарвардские ученые пиздеть не станут, но, если бы во время секса с Соней я думал только о Соне, дальше поцелуев мы бы до сих пор не продвинулись.

Вечно кончающий мальчик — такое себе удовольствие.

С ней всегда так… шатко.

Я бы мог спустить и на фотографию, но в оригинале Соболева — естественно — выше всяких похвал.

Нетерпение подталкивает к карману жилета, в котором припрятан презерватив. Почему-то проскользнула мысль, что до места мы не доберемся, и она была верной.

Интуиция меня редко обманывает. Так уж повелось.

— М-м… — мой док прикрывает свои полупрозрачные, раскосые глаза и закусывает пухлую нижнюю губу.

В целом, это единственное пухлое, что в ней есть.

Ее стройное тело упругое и гибкое, волосы чуть завиты у висков, словно напоминая, что шесть лет назад это тоже была она… и надо, черт возьми, проявить осторожность, потому что эта девчонка оказалась на редкость жестокой.

«Надо быть умнее и старше».

Любимая фраза моего отца, которую он в детстве повторял нам ежедневно. Я люблю отца. На мой взгляд, он привил нам ценные мужские качества. В первую очередь, такие как умение брать на себя ответственность и принимать удар, но… только один.

«В первый раз виноват тот, кто бьет. Второй — только ты, потому что позволил себя ударить».

А мама… она учила нас с братом просто чувствовать. Замечать вкус жизни, ее цвета и запахи. Какая она на ощупь, эта жизнь? Какая внутри?

Наверное, поэтому последние месяцы меня рвет на части, и я с радостью подставляю лицо для второго удара? Почему ж еще?

Да и вообще, люди меняются. Я, к примеру, точно изменился.

И Соня… Она тоже.

Это чувствуется.

Собрав светлые волосы в кулак, обнажаю тонкую шею и оттягиваю их. Нападаю на мягкие губы, ощущая себя четырнадцатилетним мальчишкой, которому пиздец, как нравится сосаться.

Потому что с ней и правда — нравится.

Сосался бы и сосался.

Клянусь, блядь.

— Кос-тя, — Соня жалобно вскрикивает от жесткого напора головки и елозит бедрами, которые я фиксирую. — М-м…

— Попрыгаешь на мне, док? — спрашиваю, съезжая с кресла до тех пор, пока колени не упираются в панель. — Хочу насладиться зрелищем.

— Если хочешь… — снова кусает нижнюю губу.

Хрупкие ладони по-хозяйски ложатся на мои плечи, а Соня склоняется, чтобы поцеловать. Скользкое ощущение тесноты между нами в таком положении еще прекраснее.

— Ты очень красивая! — хриплю, улавливая теплый блеск в глазах.

— Когда прыгаю? — отвечает шуткой, шумно дыша.